Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

сболтнул о своей «грандиозной» миссии в беседе с Константином. Задумка хорошая, но ты не учёл один очевидный момент: мерило сейчас не на вашей стороне. Что с ним случится, если вы проложите себе мост в другой план? Как это повлияет на наше вечное противостояние? — Баал откинулся в кресле. — Признаться, я даже вмешиваться не собираюсь. Мне просто интересно посмотреть, как вы сами себе наступите на горло.

— А я тебе говорил! — рыкнул Зориан, прожигая взглядом дыры в Фионисе. — Теперь думай, как дать Каю отмашку, чтобы он не навлёк ещё больше бед на наши головы.

— С этим не будет проблем, — буркнул вихрастый, чувствуя на себе осуждающие взгляды всего капитула.

— Надеюсь, — припечатал Первый и осторожно повернулся к Баалу.

— Как я уже сказал: он действовал по личной инициативе. Теперь… Владыка, меня мучает вопрос. И не одного меня.

— Тяжело просить, Зориан. Верно? — Баал довольно улыбнулся, развалившись в кресле по-царски. — Ладно, я понимаю. Тебе хочется знать, что происходит сейчас в другом мире.

Он приподнял руку.

— Я дам тебе такую возможность. Константин и Кай уже сражаются, и дело подходит к кульминации.

Ладонь владыки лениво повела перед собой. Воздух в зале завибрировал от магии, и перед присутствующими, в нескольких метрах от пола, начали проступать чёрные плоскости зеркал. Всего около двух десятков.

Две-три секунды ничего не происходило, но вот по тёмным провалам пошла рябь, формируясь в монохромное изображение с разных ракурсов…

Константин

«Похоже, пора заканчивать. Чутьё раненным бесом орёт, что затягивать нельзя».

Моё изучение противника подошло к концу. Стыдно признаться: до последнего где-то под рёбрами теплилась надежда, что у меня есть шанс. Но достаточно было взглянуть в лицо фактам, чтобы надежда скукожилась, забившись в тёмный угол подсознания. Любой на моём месте впал бы в отчаяние, столкнувшись с врагом такого уровня. И я бы впал, если бы не контроль разума и холодный расчёт.

— Это похвально, что ты не пытаешься бежать, еретик. — Поигрывая коротким мечом, объятым святым пламенем, Кай медленно приближался к своей жертве. — Не люблю бегать. Можешь не молить о пощаде, ибо в отношении еретиков я не позволяю себе такой роскоши.

После этих слов последовал молниеносный рывок, завершающийся коротким и точным ударом, что должен был отсечь мне правую руку почти до локтя.

Столп золотого пламени взмыл в небо на десятки метров, озарив собой невыразительный пейзаж.

Губы Кая уже готовы были выдохнуть беспощадное «Это только начало!»… но не выдохнули. Кровожадное торжество сменилось недоумением: вместо меча в руке церковника осталась лишь рукоять без лезвия, с ровным срезом у самой крестовины. Кай вгляделся в пламя, щурясь на едкий дым, пытаясь разглядеть поверженного врага.

— «Молить о пощаде»… Что за чушь, сопляк? Благовоний перенюхал?

Отголоски волшбы источника «тень» клубами падали к ногам, стлались чернильной дымкой по земле и медленно таяли — верный признак избыточной силы: я влил слишком много. Сам бы себя выругал, но сейчас не тот случай. Экономить ресурсы уже не нужно, нет смысла. Более того, предчувствие скорой развязки ослабило внутренние цепи, и на сцену вышла та часть меня, что обычно прячется в самой глубине души.

— Мне больше четырёх сотен лет. — Я чувствовал, как моя суть выбирается наружу, давит на волю, гасит мысли и расползается гнетущей тяжестью. — Мои глаза видели такое, от чего нормальный человек либо свихнется, либо пулю в лоб пустит. Молить о пощаде, хех… какой же ты наивный дурак, Кай. Бояться смерти, бояться боли… Я это перерос. Меня пугают другие вещи. Хочешь, скажу, что страшно по-настоящему?

— Заинтриговал. — Мой противник даже опрометчиво прервал подготовку заклинания, но несмотря на свой внешне расслабленный вид, был готов отбить любой удар с моей стороны. — И чего же боится предатель Бога?

— Не Бога, а церкви, червь. Следи за языком. — Вежливость больше не имела смысла. — Если бы ты дожил до моих лет, то не страшился бы смерти, ибо по-настоящему ужасны другие вещи. Например: проснуться и понять, что у тебя больше нет ни желаний, ни стремлений, ни целей. Вот что страшно. Ты бы понял, если бы дожил. Но не доживёшь. Обещаю.

Пальцы левой руки поигрывали двумя зачарованными сапфирами огранки «бриолет», извлечёнными мной из поясного мешочка. Оба камня были под завязку полны моей духовной силой, которую я копил не одну неделю, израсходовав всю их ёмкость без остатка. Всё это время они работали в режиме накопления, сводя к минимуму моё естественное восстановление. Будь мой противник более сведущ в магических искусствах, он бы, возможно, впечатлился двумя накопителями такого качества

Но Кая впечатлило другое.

Всё его внимание приковал воронёный ритуальный нож в моей правой руке.

— Ты же не используешь оружие… Что⁈ Демоническая пространственная магия? Мерзость.

Шатен проговорил это вслух, не отрывая горящих золотом глазниц от чёрного лезвия.

— Тебя сейчас только это волнует?

Я скользнул взглядом по тыльной стороне ладони, а точнее, по изящным линиям печати переноса, что проявилась на коже.

«Всё же Орзо — мастер. За несколько минут создать печать полного переноса из магического контейнера».

Усмехнувшись, я легонько подбросил нож — бывший трофей Максима Воротынского (царство ему небесное или противоположное), перехватил за рукоять.

— Ты там что-то про зачарованное оружие говорил, Кай. — Губы сами разъехались в улыбке, больше похожей на оскал. — Признаться, хотел выкинуть эту штуку за ненадобностью, но приберёг. Вижу, не зря.

— Думаешь, поможет? — Шатен, объятый золотым ореолом, оскалился в ответ, но тут же посерьёзнел; в провалах глазниц отразился синеватый блеск сапфиров, зажатых в моей левой руке. — Ёмкость впечатляет, но…

— «Дестабилизация души». — Двух слов хватило, чтобы каменное лицо Кая дрогнуло. — Учитывая род твоих занятий с Фионисом, очень знакомый термин, правда? Скорее всего, даже воочию знакомый, если хоть раз напортачил с созданием кающегося. А ты наверняка напортачил, хех.

— Ты этого не… — Кай осёкся, замер на месте, ощупывая меня золотыми провалами глазниц. — Учитель предупреждал, что ты сумасшедший. Точно. Ты с самого начала это задумал. Решил разом впитать столько духовной силы, чтобы душа пошла вразнос, и нас обоих взорвало к чертям собачьим?

— Взорвало? Слишком примитивно, Кай.

Тень развеялась грязными клубами, обнажая высший круг духовной алхимии. Начертание уменьшилось, легло мне на грудь, мигнуло и исчезло под кожей.

По лицу Кая пробежала тень замешательства: начертание ему