Маньчжурский гамбит. Том 4 - Павел Барчук

Органически не выношу, когда из меня пытаются делать лоха. Захотелось взять этого пухлого сказочника за шкирку, приложить пару раз сытой физиономией о кирпичную стену и популярно объяснить принципы ценообразования на брошенное имущество.

Соломон Маркович мгновенно оценил мою реакцию на столь «выгодное» коммерческое предложение. Ростовщик, будучи чертовски умным человеком, сообразил сразу — князь Арсеньев изволит гневаться. Наше недолгое, но плодотворное партнерство уже научило еврея, что бывает в таких случаях.

Он шустро переместился вперед, встал так, чтобы не загораживать меня от фабриканта, иначе это выглядело бы как неуважение, но в то же время, чтобы не дать разгореться скандалу. Лицо старого еврея лучилось такой безмятежной добротой, что сразу становилось понятно: господин Фухай рискует остаться не только без пьянковского стекла, но и вообще без штанов. В переносном, конечно, смысле. Я тоже научился считывать реакции Блауна.

— Ой, господин Фухай, дорогой вы мой человек… — запел Соломон Маркович бархатным, вкрадчивым голосом. — Три тысячи иен. Какая красивая, круглая цифра. Она звучит как музыка! Жаль только, что эта музыка играет на похоронах вашего благоразумия.

Фабрикант напрягся, быстро зыркнул на Тимоху. Убедился, что тот стоит не двигаясь, облегченно выдохнул. Затем глянул на меня и после снова переключился на Соломона.

Китаец, конечно, та еще жадная сволочь, но точно не дурак. Ласковые интонации ростовщика его не обманули. Наоборот — слегка напугали. Видимо, фабриканту приходилось уже иметь дело с Блауном.

Учитывая, что в первую очередь китаец оценил позицию и настрой Тимохи, подозреваю, эти дела решались каким-то радикальным образом. Не удивлюсь, если Соломон в особо серьезных «переговорах» пользуется услугами той же Триады. Например, когда нужны весомые аргументы в виде тычков под ребра.

— Господин Блаун, товар стоит своих денег. Вы сами знаете… — запричитал Фухай.

— Я знаю, что вы держите меня за идиота, — перебил его Соломон. Выражение лица ростовщика изменилось в одно мгновение. Как и голос. Больше не было ни доброты, ни благодушия. — Это делает мне больно, дорогой друг. Вы говорите за соевый соус? Прекрасно. Понимаю. Но… скажите, глубокоуважаемый Фухай, ваш кузен из таможенного управления, господин Вэй, уже решил проблему с той неучтенной партией бобов, которая чудесным образом растворилась по дороге из Чанчуня на прошлой неделе? Маршал Цзолинь, как мне шепнули весьма осведомленные люди, крайне ревностно следит за налоговыми квотами. Ему сильно не по душе, когда кто-то пытается нагреть свой карман за казенный счет.

Китаец побледнел. Так же резко, как изменился настрой Соломона. Глазки-бусинки тревожно забегали, упитанные щеки грустно опустились вниз.

— При чем здесь мой брат? — выдавил фабрикант, теряя остатки уверенности. — Это стекло…

— Стекло вам совершенно ни к чему, — ростовщик снова без малейшего пиетета оборвал китайца. Затем подошел к нему вплотную, похлопал по плечу. — Видите ли, мой друг, мы все прекрасно понимаем, что тара Пьянковых не подходит для соуса. Для вас это — хрупкий, но тяжелый мусор. Он занимает место, которое вам сейчас ой как нужно. Вы ведь ждете состав с зерном, верно? Насколько мне известно, буквально завтра. И куда вы будете разгружать это зерно? Под открытое небо? Знаете, господин Фухай, для меня ситуация выглядит следующим образом — это вы должны заплатить нам за то, что мы поможем освободить склад. Но!

Соломон Маркович резко вскинул руку, поднял вверх указательный палец.

— Заметьте, я и мой партнер ведем себя чрезвычайно вежливо. Пришли, договариваемся, готовы предложить разумную цену.

Блаун сокрушенно вздохнул, развернулся вполоборота, разглядывая штабеля ящиков.

— И знаете, что еще меня беспокоит? Недавно муниципалитет выпустил новые предписания по пожарной безопасности складских помещений. Вы читали? Строжайшие правила. Деревянные перекрытия, горы старой стружки в ящиках… Спичка упадет — полыхнет до самого неба. Боюсь, инспектор Линь, с которым мы вчера пили чай, будет вынужден выписать вам колоссальный штраф. А может, и вовсе опечатает пакгауз до устранения нарушений. Это же такие убытки. Страшно подумать. Кстати…

Соломон Маркович снова посмотрел на китайца. Подался вперед, понизил голос и доверительно продолжил:

— Пожар возникает мгновенно. Вы знали? Достаточно однажды ночью случайному прохожему разлить возле вашего склада немного масла. Ой вей… — ростовщик покачал головой. — Будет очень жаль, когда вы останетесь безо всего…

Лоб Фухая покрылся испариной. Намек ростовщика был прозрачнее пьянковского стекла. Соломон элегантно, без единого ругательства или крика, загнал китайца в угол. Упоминание махинаций с налогами и прямая угроза натравить пожарную инспекцию сделали свое дело. Ну а откровенный намек на «случайный» пожар закрепил успех. Фабрикант понял: если он упрется, еврей играючи пустит его по миру.

— Две тысячи… — хрипло пискнул хозяин склада, вытирая лоб рукавом халата.

Соломон Маркович укоризненно цокнул языком.

— Господин Фухай, ну что с вами делать? Вы опять расстраиваете старого больного человека. Пятьсот иен. За всю партию целиком. Освобождаете место под свои бобы, избавляетесь от пожарной угрозы, а я забываю дорогу к инспектору Линю. И могу с уверенностью пообещать, что в ближайшие полгода у вас вообще ничего не случится. Если, конечно, сами не натворите дел. Соглашайтесь, пока я не вспомнил еще какую-нибудь печальную историю из жизни ваших родственников.

Китаец сдулся окончательно. Плечи его поникли, вся спесь улетучилась. Остался лишь животный страх перед влиянием серого кардинала Харбина.

— Пятьсот… Я согласен, господин Блаун, — пробормотал он, глядя в пол. — Только ради нашей дружбы и вашего прекрасного самочувствия.

— Вот и чудненько! — Соломон расплылся в счастливой улыбке, довольно потер ладоши. — С вами всегда приятно иметь дело, господин Фухай. Князь…

Ростовщик посмотрел на меня, сделал широкий жест в сторону соевого фабриканта.

— Посмотрите, какой хороший человек наш друг. Широчайшая душа у него. Он ведь понимает, что нам не только нужен сам товар, нам нужны люди, которые его доставят. Искать телеги, грузчиков… Это такая морока. Кули господина Фухая прямо сейчас аккуратно загрузят ящики на его же подводы и привезут их к вам на лесопилку. Бесплатно, разумеется. В качестве благодарности за нашу многолетнюю дружбу. И за возможность познакомиться с одним из самых известных людей Харбина…

Ростовщик снова наклонился к китайцу.

— Вы же знаете, насколько громко сейчас звучит имя князя Арсеньева. Цените возможность заполучить его хорошее отношение. И поверьте, — еврей многозначительно усмехнулся. — Плохое отношение князя Арсеньева вы вряд ли переживете…

Соевый фабрикант бросил в мою сторону испуганный взгляд, обреченно кивнул. Возражать он больше не смел.

Я стоял молча, наблюдал за виртуозной игрой Соломона и мысленно аплодировал. Блестящая работа. Идеальный шантаж, упакованный в бархатную обертку чисто еврейской вежливости. Старый лис в очередной раз доказал свою полезность на двести процентов.