Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

Женщина распрямилась, заговорила.

— Это список. Очень хороший мастер его делал. Руки, словно святые. Богородица. Остробрамская икона Божией Матери. Знаю что и мы, латиняне, и вы, схизматики, почитаете ее. — Она склонила голову. — Этот дар… Нет у меня никакого сокровища, достойного тебя. Но это… Это святыня. Прими же ее. В знак… Знак моего смирения и почтения.

Я кивнул Якову чтобы он принял подарок.

Тот поднялся, неумело поклонился шляхтянке. Лицо ее исказилось на миг недовольной гримасой. Но мой верный сотник подошел, взял и понес мне.

— Благодарю, Ева. Это радует мое сердце. Особенно радует тем, что вечером сюда придет человек, мой… У нас не принято, но так сложилось, что в тяжелое время даже священник берется за оружие. Я передам эту святыню ему и обсужу то, где мы могли бы ее разместить так, чтобы этот дар мог стать чем-то большим, чем просто дар шляхтянки господарю московскому. — Улыбка расчертила мое лицо. — Возможно, это первый шаг к тому, что мы забудем старые обиды и сможем найти что-то кроме войны между нашими странами.

Она поклонилась, и я не увидел эмоции, отражающиеся на лице. Хитрая лиса. Скорее всего там была злость. Ведь подарок был адресован мне, ценный и значимый. А принял его мой сотник, да и его судьбу, по моим словам, решать буду не я, а какой-то мой подчиненный. И это злило шляхтянку.

— Ян Петр Сапега. Для тебя у меня тоже есть дар.

— Ясновельможная пани. Я… Я не смею принять твоих даров. — Голос шляхтича был холоден. Он явно не хотел быть должным.

— Но я все же настаиваю. — Она поклонилась ему так же как и мне, отчего Сапега занервничал. Все же у них более сложные взаимоотношения. Здесь не она и он кланяются и одаривают друг друга, а один род делает некий шаг, жест в сторону другого. — Наши рода никогда прежде не враждовали и… И я надеюсь, что мы сможем также остаться в добром соседстве, Ян Петр. И твой многоуважаемый и достославный дядя не посчитает, что мы Гонсевские, как-то оскорбили его. Мой муж может высказать что-то против. Все же мы шляхта и каждый из нас. — Ее глаза блеснули. — Каждый из нас волен говорить то, что желает. Но на деле. На деле, я надеюсь, мы останемся добрыми друзьями и не… Не разделит нас ничто.

— Госпожа… Ясновельможная Ева Пац-Гонсевская. — Сапега явно нервничал. — Я… Мне очень не хотелось бы чтобы мы, наши семьи имели что-то против друг друга. И мы, Сапеги и Гонсевские и твои родители из Пацев, все мы тот фундамент, та основа, на которой стоит Великое Княжество Литовское. И мой дядя, многомудрый и уважаемый человек, ратует именно за то, чтобы мы… Вся Великая Литва возвысились и… Сила наша сравнялась с нашими западными собратьями. Сила, влияние и значимость на сейме Речи Посполитой. Только об этом я мечтаю и… Твой дар… Я не смею…

Они еще несколько минут препирались, обменивались витиеватыми фразами, от которых я довольно быстро устал. Спасло ситуацию то, что Ванька и без того долго возившийся, привел наконец-то младшего Гонсевского. Долго же они собирались.

Парень выглядел совершенно разбитым. Вероятно итог загула, падения с лошади и несколько оплеух от моих бойцов сыграли свою роль. Все они в совокупности опустили его самоуважение куда-то к земле. Хотя синяков и ссадин я не видел. Только сопящий нос и красные зареванные глаза выдавали то, что плакал он совсем недавно, как мальчишка. Возможно поэтому и задержались. Идти в таком состоянии и еще больше ронять себя в глазах окружающих юный шляхтич не хотел.

Судя по раздраженному лицу моего Ивана, версия моя недалеко ушла от истины.

Увидев мать, Кшиштоф гордо вскинул голову, произнес как мог холодно. Хотя голос все же подводил:

— Здравствуй, мама. — Я видел с каким трудом он сдерживает слезы, но все же удалось парню это и в глазах моих он резко подрос. Побитый, помятый, но перед матерью держался как мог, не ударил в грязь лицом.

— Здравствуй. Совсем уже взрослый стал. Как отец. Одно лицо, одна стать. — Она смотрела на него пристально, изучала. — Ты храбро бился сын. Государь московский сказал, что… — Она бросила в мою сторону взгляд. — Что ты возглавил атаку прямо на его личную сотню. Я боялась… — Ева отлично играла и смахнула несуществующую слезу с глаз. — Я боялась, что ты слишком юн и можешь… можешь навлечь тень позора на наш род. Но теперь я знаю, ты славный шляхтич. Раз тебя пленил сам государь московский, это… Это достойный противник.

Кшиштоф дернулся, сцепил зубы. Я видел, что он прикусил себе губу, чтобы не разреветься. Поклонился Еве и с трудом выдавил.

— Да, мама.

— Что же ты… где же твои манеры, Кшиштоф. — Всплеснула она руками. — В наш дом… — Она подчеркнула это, что мне совершенно не понравилось. — В наш дом пришел такой высокий гость. Сам государь московский. А ты… Сын!

Кшиштоф сделал какое-то подобие то ли поклона, то ли реверанса. В общем попытался как-то поздороваться на языке тела, а не слов. Говорить сейчас он точно был не в силах. Эмоции переполняли его.

— Раз все в сборе, давайте мы уже перейдем к более светской части нашей встречи. — Проговорил я, махнул рукой на стол.

Быстрый обед и дела. Дела и еще раз дела. Ева должна написать письма, Сапега тоже. Только ради этого я трачу столько времени на всю эту возню и застолье. Да и мои полковники — Чершенский и Яков. Им лучше бы заниматься войсками, а не рассиживаться здесь. Но, приходится создавать вид достойного человека, окруженного славными рыцарями.

— Ян Петр. — Ева вновь обратилась к Сапеге. — Явление моего сына прервало наш разговор…

— Хорошо, я приму дар. — Процедил он совершенно недовольно.

Гонсевская извлекла из ларца, который держал паж, толстую золотую цепь с крупной подвеской, украшенной какими-то камнями. Развернула, чтобы показать всем собравшимся.

— Уверена, это достойный твоих великих заслуг и статуса подарок, ясновельможный Ян Петр. — Она сделала реверанс, подошла сама и… — Позволь мне застегнуть, он очень хорошо подойдет к твоему костюму. Украсит походный, бывавший в боях наряд.

Сапега дернулся, а она кокетливо улыбнулась мне, коснулась шеи шляхтича пальцами, нежно провела ими по подбородку. Чуть наклонилась, прошептала что-то на ухо. Голову могу дать на отсечение, что она томно дышала сейчас, перекидывая тяжелый металлический предмет и расправляя его на груди у Яна.

Со мной