Патриот. Смута. Том 16 - Евгений Колдаев

Рука его утерла рот.

В этот миг в двери влетели две служанки, несущие блюда для новоявленных шляхтянок, а через миг в коридоре послышались шаги и уже знакомая мне троица вновь явилась пред мои очи.

Ева на этот раз облачилась в более легкое, в плане ткани, темно синее платье. Правда декольте было тоже весьма глубоким, подчеркнутым корсажем схожим по типу, но чуть иным. Тот же камень, позолоченные пуговицы. И тот же пояс, и шапочка. Последняя была новой и более легкой, а вот первый, вроде бы тот же. Но в любом случае уже второй очень, очень дорогой наряд, которым она подчеркивала свою значимость и состоятельность семьи.

Анна на этот раз не куталась в плащ, а была облачена в темное бархатное платье. И я задумался, а не была ли вчера девчонка под укрывающей плотно одеждой в одной сорочке. Судя по тому, что замышляла Ева, вполне возможно.

Глаза девушки сейчас были испуганными, но не настолько, как вчера.

Паж же отсвечивал тенью точно так же, как вчера. Только на этот раз в руках он нес не только шкатулку, но еще и какой-то сверток. А накидку, ту самую в которой Ева прибыла и вчера, держал на плече.

— Государь московский, Игорь Васильевич. — Местная шляхтянка склонилась в низком поклоне, коснулась руками пола. Прямо по-московитски. В наших традициях. Не самый, конечно, глубокий уровень уважения, но достойно.

Ее движение повторила Анна. Паж просто медленно, чтобы не выронить всего нагруженного на него, встал на колени и замер, склонив голову.

Сапега видимо сегодня заработал несколько морщин, потому что глаза его в очередной раз полезли на лоб. От такого чинопочитания. Видимо он не привык, чтобы шляхтянки вели себя так. Ева тем временем разогнулась, улыбнулась и с приветливой улыбкой произнесла.

— И тебе здравствовать, Ян Петр Сапега. Племянник великого канцлера, гетмана и… наместника Великого Княжества Литовского. — Она сделала реверанс примерно такой же, как и мне вчера. Кокетливо улыбнулась. Неужто будет второй заход, теперь уже на младшего Сапегу?

Я наблюдал и Ева вновь повернулась ко мне.

— Государь. Вчера… — Она тяжело вздохнула. — Я прошу простить меня. Нижайше молю о снисхождении. Ты, вы, великий государь московский, были так ко мне добры, а я… Я все поняла и истолковала по женской глупости своей не так. И… И в страхе своем за чадо… — Она вновь поклонилась, отчего Сапега аж крякнул. — Я забыла о подарках, подготовленных тебе, государь московский. Нижайше прошу простить. Ты… Вы в христолюбивости своей пощадили чадо мое, что саблю поднял на вас. Уже за это я должна вам руки целовать и в ноги падать…

— Ева. — Я спокойно прервал ее, а она дрогнула всем телом. — Я не держу зла за вчерашний разговор. Давай мы закончим все эти любезности. Этикет, это хорошо, но… — Улыбка расплылась на моем лице. — Мы русские варвары, как вы привыкли говорить о нас, о московитах. Нас ждет война, поход. На севере моей страны неспокойно и время потерянное на этикет может стоить жизни моих людей. А жизни русских, самое ценное, что у нас есть.

Ее лицо вначале исказила гримаса неудовольствия. Я вновь нарушил ее планы и слишком резко поставил на место. Но она тут же прикрыла ее смиренной миной, а я продолжил:

— Садитесь, угощайтесь. Я не держу на вас зла. Я не желаю зла и тем более смерти ни тебе, как и говорил. Ни твоему сыну, Кшиштофу, ни супругу Александру. Но, политика. Я вынужден… Мы с Яном Сапегой вынуждены держать вас двоих в Велиже… назовем это под домашним арестом, чтобы твой супруг не сделал того, что может угрожать и мне и ясновельможным Спапегам. — Сделав короткую паузу, я махнул рукой, указывая на стол. — Прошу. Слуги по моему слову сделали те блюда, которые ты любишь. Это знак моего доброго к тебе расположения, Ева. Садитесь. Ешьте. Развлеките Яна Петра Сапегу беседой. Если Анна желает… она может спеть нам.

— Анна желает. — Холодно проговорила Ева, бросила на меня недовольный, полный холодной ярости взгляд, но быстро опустила глаза. — Молю об одном. Я могу видеть своего сына? Сейчас.

Глава 19

Девушка дрогнула.

Уверен, она привыкла к тому, что более опытная тетушка понукала ею как хотела. А как иначе? Если ее вчера чуть ли не подложили мне в кровать. Точнее строили планы на это. Девчонка тут явно не имела своего мнения. И это мне все больше не нравилось. Но лезть в эти женские шляхетские дела, зачем оно мне?

Хотя… Может быть Анна тоже Пац, и если выдать ее за кого-то из своих…

— Ванька! — Я махнул рукой. — Распорядись, чтобы юного шляхтича Гонсевского привели.

— Он здесь? — Голос Евы не наигранно дрогнул. Все же чадо свое она любила и ценила до безумия. А вот племянницу совершенно нет.

— Конечно. Он почетный пленник. Даже, как я и говорил, под домашним арестом. Правда… — Я хмыкнул. — Правда загулял он и с коня свалился в процессе… Но руки-ноги целы. А молодой организм отыграет свое.

— Он… Он шел конным в бой? — Глаза Евы округлились.

— Да. — Я хотел сказать одно, но все же выдал то, что она хотела услышать и что потребно для дела. — Выступил геройски. Конно, оружно. Повел людей против моей рати.

Лицо Сапеги дрогнуло. Он как опытный воин все же понимал дурость ситуации, и так же понимал что говорю я не совсем откровенно. А что тут сказать? Молодецкая глупость. Загулявший организм, помутившийся разум, гормоны, прыть… Безумие и отвага. Вот и полез. Да не просто полез, повел за собой людей. Хотя уверен, будь здесь не он, не встань после бессонной ночи и кутежа, нашлись бы другие.

Не стоило Гонсевскому забирать лучших людей.

— Садись, Ева.

— Анна споет нам. А я… Пока мы ждем, я же подготовила подарки. Тебе, государь московский. Прими, хоть он и скромен, но у нас, простых шляхтичей, малых землевладельцев, твоему величию достойного не найдется в сундуках. Самое ценное тебе отдаю, самое, что только выдумала и смогла найти.

Ты бы лучше мне метров сто, а лучше двести сукна дала и пороха…

Ева сделала шаг назад, раскрыла закрывающие ткани и извлекла небольшую икону. Женщина. Видимо Божья Матерь изображена одна, со сложенными на груди руками и склоненной головой. Над ней две короны, словно одна в другой. Признаться, я ничего не понимал в этом, но по глазам