Пятиборец 2 - Алим Онербекович Тыналин

На перроне мороз сильнее пензенского, северный, с ветром с Волги. Горький стоял севернее Пензы, и февраль тут намного холоднее.

Лев Борисович собрал команду на перроне, пересчитал и проверил вещи. Нас встречал представитель горьковского оргкомитета, молодой человек в спортивном костюме «Динамо» под пальто, с табличкой «Современное пятиборье, размещение». Он сверил нашу заявку со своим списком и отметил прибытие пензенской команды.

— Размещение в гостинице при спорткомплексе «Торпедо», Автозаводский район. Автобус для иногородних команд у привокзальной площади, отправление в девять. Регистрация и мандатная комиссия сегодня с четырнадцати до восемнадцати в спорткомплексе. Открытие завтра в десять, первый вид фехтование.

Привокзальная площадь Горького оказалась широкая, с памятником, с трамвайными путями, с очередями на остановках. Автозавод далеко от центра, Горький большой город, промышленный, растянутый вдоль Волги и Оки.

Автобус вез нас через весь город минут сорок, мы миновали центр с купеческими домами, кремль на горе над Волгой, потом длинные кварталы рабочих районов. Наконец добрались до Автозавода, соцгород при автомобильном заводе ГАЗ, с типовой застройкой тридцатых годов, широкими проспектами и домами-коммунами.

Спорткомплекс «Торпедо» новый, при заводе, из светлого кирпича со стеклянными вставками, типовая постройка начала семидесятых. Над входом флаги, кумач и лозунг: «Первенство РСФСР по современному пятиборью среди юниоров. Горький, 1974».

У входа толпа приезжих команд с сумками и чемоданами, разноцветье форм спортивных обществ, армейские с васильковым кантом, динамовские синие, спартаковские, локомотивские зеленые.

Гостиница при комплексе четырехэтажное общежитие гостиничного типа, для приезжих спортсменов. Лев Борисович получил у администратора ключи и расселил команду, меня с Дягилевым в один номер на двоих, двух других в соседний, сам устроился в отдельном, как сопровождающий.

В номере две койки, тумбочка, стол, шкаф и окно во двор комплекса. Чисто, ничем не отличается от пензенского общежития на Кирова, разве что все новее.

Мы разложили вещи, спустились в столовую комплекса на поздний завтрак-обед по талонам, выданным оргкомитетом.

После обеда мандатная комиссия и регистрация, с двух часов.

Мандатная комиссия проходила в фойе комплекса, за длинными столами. Команды подходили по очереди, сопровождающие подавали документы: заявку, паспорта, медицинские допуски и разрядные книжки. Комиссия сверяла, регистрировала, выдавала стартовые номера и программу.

Лев Борисович подал нашу папку. Комиссия состояла из троих мужчин за столом, председатель в центре, по бокам секретари с журналами, они сверяли документы по пунктам. Дошли до меня:

— Громов Алексей Сергеевич, пятьдесят седьмого года рождения. — Председатель глянул в журнал, потом на меня. — По возрасту проходит на юниорский зачет, нижняя граница допуска пятнадцать с разрядом не ниже первого. У Громова КМС. — Председатель сделал пометку в бумагах. — Стартовый номер двадцать девять. Документы в порядке.

Секретарь выдал мне нагрудный номер, белый прямоугольник с черной цифрой «29» и завязками, и программу первенства на четырех страницах, отпечатанную типографски.

После регистрации проверка оружия и снаряжения, в фехтовальном зале, у бокового стола, где сидел оружейный мастер оргкомитета с приборами.

Шпаги выдавались казенные, от оргкомитета, но каждый участник мог проверить и подобрать себе клинок из казенного фонда, по руке. Лев Борисович повел меня к оружейному столу.

— Шпагу проверяют по нескольким параметрам, — пояснял он по дороге. — Длина клинка, вес, жесткость, исправность электроконтакта в наконечнике, усилие срабатывания нажимной головки. Подбери себе по руке из того, что дают. На рапире ты привык к легкому клинку, четыреста пятьдесят граммов. Шпага тяжелее до семисот семидесяти граммов, клинок жестче и длиннее. Возьми ту, что ляжет в кисть, проверь баланс.

Оружейный мастер, пожилой, в нарукавниках, с лупой на лбу, разложил на столе несколько казенных шпаг. Я брал их по очереди, пробовал в руке.

Шпага действительно тяжелее рапиры, причем заметно, лишние двести граммов на кисти, клинок длиннее и жестче, баланс смещен ближе к гарде.

Гарда крупнее рапирной, колоколом, прикрывает кисть, она поражается на шпаге, и гарда ее защищает.

Я перебрал четыре шпаги. Две отложил сразу, слишком тяжелы в передней части, ствол перевешивает.

Третья легла лучше, баланс ближе к гарде, кисть держит без перевеса. Четвертую отложил.

— Я возьму вот эту.

Мастер взял выбранную шпагу, проверил приборами. Длину клинка линейкой, по нормативу.

Вес посмотрел на весах, в граммах. Жесткость специальным грузом, прогиб клинка под нагрузкой.

Усилие срабатывания нажимной головки на острие поглядел прибором с гирькой, головка должна срабатывать под давлением не меньше семисот пятидесяти граммов, чтобы случайное касание не давало укол. Электроконтакт подключил к тестеру, проверил, замыкается ли цепь при нажатии.

— Годна. — Мастер поставил клеймо проверки на гарду, записал в журнал. — Закреплена за номером двадцать девять, Громов. На бой возьмешь у меня перед выходом на дорожку.

Лев Борисович проверил мою фехтовальную экипировку, куртку, нагрудник, маску, перчатку с крагой, защищающей вооруженную руку до локтя. На шпаге крага важнее, чем на рапире, руку тут колют постоянно, перчатка с крагой принимает уколы в кисть и предплечье.

— Крага казенная, проверь, садится ли. — Лев Борисович подал мне перчатку с длинной крагой. Я надел, села хорошо, прикрывая запястье и предплечье до локтя. — Хорошо. Маску проверь на исправность сетки, нагрудник на целость.

Все проверил. Снаряжение годно.

К вечеру мы обошли комплекс, чтобы знать, где что. Фехтовальный зал на двенадцать дорожек с электрофиксаторами находился на втором этаже.

Пятидесятиметровый бассейн в отдельном крыле, шесть дорожек, электронное табло, как в Кузнецке. Стрельбище в полуподвале, на двадцать пять метров, с винтовочными и пистолетными установками.

Конный манеж не при комплексе, а на городском ипподроме, в другом районе, туда возили автобусом, мы съездили посмотреть лошадей вечером, до темноты.

Лошади на ипподроме от горьковского конного завода, жеребьевочный фонд. Я прошел вдоль денников, посмотрел на лошадей через решетки, не заходя, знакомство по жребию будет в день конкура, за двадцать минут до старта, как положено.

Конюх ипподрома водил приезжих вдоль денников, показывал обитателей. Лошади разные, донские, буденновские, несколько полукровок. Каждому достанется незнакомая.

Голубева я увидел в фехтовальном зале, вечером, когда возвращались с осмотра комплекса. Он разминался у дальней дорожки, местный, горьковский, играл дома, ему разрешили свободно разминаться.

В зеленой форме «Локомотива», со шпагой, он отрабатывал выпады на пустую стенку. Шпажист, видно по руке, на шпаге он работал свободнее, чем на рапире на зональных, это его родное оружие.

Он увидел меня и кивнул через зал. Я кивнул в ответ. Не подошли друг к другу, перед стартом не разговаривают, достаточно приветствия.

Рядом с Голубевым стоял его тренер, и еще двое, судя по форме ЦСКА, москвичи. Один из них, высокий,