Рыжее проклятие Инквизиторов - Тина Солнечная

Я молчала, не в силах отвести от него взгляда.

Он усмехнулся, оценивающе, словно смотрел не на человека, а на удачно сложившийся эксперимент.

— Так-так… Ты та самая непрошенная душа в теле Арии. Что ж… тебе удалось то, чего не смогла достичь сама хозяйка тела. — Он покачал головой, будто поражаясь. — Забавно. Иногда чужеродное зерно даёт куда более сильные всходы.

Он приблизился ещё, останавливаясь совсем рядом.

— Хорошо. Очень хорошо. — Он протянул руку, едва не коснувшись моего живота. — Скоро ты родишь мне сильного сына. С тем, что теперь течёт в тебе… — он довольно выдохнул, — … это дитя станет началом моего величия.

Мир зашатался под ногами.

— Кто вы? — спросила я, сжав кулаки, хотя внутри всё сжималось от страха.

Он не ответил сразу. Просто посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. В его лице не было ярости или холодного безумия. Напротив — лишь спокойная уверенность. Как у человека, который знал, что он победил ещё до того, как началась война.

— Ты не знаешь? — в его голосе скользнула усмешка. — Это даже забавно. Столько сил вложено в твоего ребенка. Столько жизней… — Он чуть наклонил голову, будто изучая, как я отреагирую. — Зови меня, как хочешь. Для Лив я — повелитель. Для этой земли — изгнанный бог. Ведьмы зовут меня Лесом. А для тебя… — он сделал шаг ближе, и воздух вокруг будто сгустился, — я — отец того, что ты носишь под сердцем.

Я сделала шаг назад, инстинктивно прикрывая живот.

Он мягко усмехнулся.

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Ты — сосуд. Редкий. Идеальный. Единственная, кто смог понести. И потому — священна. Пока.

— Зачем вам мой малыш? — голос предательски дрожал. — Он не ваш!

— Он станет частью меня, когда родится, — спокойно ответил мужчина, словно речь шла о чём-то обыденном. — Отец и сын будут едины. И мы станем велики как никогда прежде.

— Вы не его отец! — выдохнула я, злясь и пугаясь всё сильнее.

— Да, я знаю, — он кивнул, даже не попытавшись это опровергнуть. — Чтобы зачать такого ребёнка, пришлось постараться. Без инквизитора не обойтись. А ты… — он улыбнулся, глядя на меня слишком долго, слишком внимательно, — ты наполнилась сразу двумя. Хорошая девочка. Ребёнок будет сильным. Очень сильным.

У меня подогнулись колени. Я едва не села прямо на пол, но сдержалась. Он сумасшедший. Просто сумасшедший. Но вместо того чтобы сказать это, я задала другой вопрос — более безопасный.

— Почему ведьмы называют вас Лесом?

Он усмехнулся. Медленно, с самодовольным видом.

— Потому что так проще, — пожал он плечами. — Им легче верить, что их любит что-то великое и безликое… чем признать, что всем правит мужчина. Что магия леса — это я. Что сила, которую они призывают и питают своими потоками, — моя.

Он сделал шаг вбок, провёл рукой по стене пещеры.

— К счастью, Лив другая. Она умная. Видит дальше остальных. Понимает, что я веду их к свету. К новому миру. Где нет места слабости. Где твой ребёнок станет началом новой эры.

Он посмотрел на меня и прошептал с почти нежной уверенностью:

— А ты… ты станешь матерью этого мира.

Глава 35

Арно

Мне было тяжело. Тяжело оставлять её одну даже на несколько часов, не то что на целый день. Каждой клеткой тела я чувствовал, что должен быть рядом с Арией. Но я знал, если хочу спасти её не на время, а навсегда, — мне нужен ответ. И я решил копнуть глубже.

Моя рыжая ведьма… я едва удержался, чтобы не вернуться, не задержаться, не вдохнуть её запах перед уходом. Она спала так мирно, и я заставил себя уйти — ради неё.

Весь день я провёл в архивах. То, что я нашёл, потрясло меня до глубины души.

Ни одного случая, где ведьма напала бы первой. Ни одного.

Напротив — каждая запись, каждый отчёт начинался с одного и того же: «В ответ на подозрения…», «После анонимного доноса…», «Вынуждены были применить силу…»

Даже в самых старых свитках, почти рассыпающихся от времени, картина повторялась снова и снова — страх, обвинения, предвзятость. Не факты. Эмоции. Предрассудки.

И я начал сомневаться.

А потом решился.

Сегодня — впервые в жизни — я направился в запретное крыло библиотеки. Туда, где хранятся знания, доступные только старшим инквизиторам. Меня бы лишили сана, если бы узнали. Но я не мог больше смотреть ей в глаза, не зная правды.

Я вошёл.

Но не через парадные двери с клеймом ордена и стражами по обе стороны. Нет. В эту часть библиотеки не пускали даже тех, кто посвятил десятки лет службе. Только старейшины. Только те, кто сам писал законы — и умел стирать страницы прошлого, будто его никогда и не было.

Я долго ждал момента. Вычислял, когда меня никто не будет искать. Прикрылся обычной отговоркой — «проверка документов в архиве». Даже надел ту самую чёрную мантию, в которой меня не отличить от младших послушников. Парадокс — чем ниже твой ранг, тем меньше на тебя обращают внимания.

Дверь в запретный сектор была спрятана за фальшивой стеллажной секцией с надписью «История чисток». Повернул три книги в нужном порядке, как когда-то шепнул мне один старик-инквизитор, умирающий от ран и вины.

Древний механизм заскрежетал, и я замер.

Секунда. Другая.

Тишина.

Повернул ещё одну книгу. Панель сдвинулась — медленно, с тяжёлым, скрипучим звуком, как будто сама библиотека протестовала против моего вторжения.

Я скользнул внутрь и закрыл проход за собой.

Темно. Пахло затхлой магией, пылью и… забытыми грехами.

Я зажёг небольшую свечку, чтобы не привлечь внимание даже магических ловушек.

Полки здесь были выше человеческого роста.

На некоторых книги были окованы цепями. Некоторые — без названий. А одна, при моём приближении, начала… шевелиться. Я обошёл её стороной.

Я шел медленно. Ступал осторожно. Даже дыхание сдерживал — как будто само это место умело слушать.

Под ногами — пыль, веками не тронутая. Я оставлял следы. Ощущение, будто я первый, кто ступил сюда за долгое время.

Вот она — нужная секция. Документы до очищения хроник.

Запретная истина. То, что вымарали с официальных свитков.

Я провёл пальцами по корешкам. Сердце стучало в груди, будто предупреждало: назад дороги не будет.

Но я уже выбрал. Ради неё. Ради правды.

Я вошёл тихо, словно вор. В собственном доме, в собственной Академии — крался, как преступник.

Запретная часть библиотеки хранила в себе не