Психолог с дробовиком - Андрей Олегович Белянин

Алия опустила голову.

— Король искал ее везде, гвардейцы объехали всю страну. Но даже те соседи, что всегда испытывали неприязнь к Карандагу, не признали, что в их власти находится дитя королевской крови.

Несравненная впервые за долгие дни позволила себе легкую улыбку, лишь на секунду скользнувшую по ее губам, но чародей это заметил:

— Если же ее нет на наших и близлежащих землях, то куда же старуха могла спрятать младенца? Ребенок столь мал, что нуждается в ежечасном уходе. Она успела посредством магии скрыть его в таком далеком месте, куда не смогут добраться верные подданные Шехид-шаха? Видимо, ей это удалось…

По щеке бывшей королевы покатилась хрустальная слеза.

— Но наш мир не так велик. Переезд за море был бы невозможен в это время года: ветры и шторма погубят любое судно, решившееся уйти из гавани. Ваше величество, я боюсь предполагать, сможете ли вы хоть когда-нибудь увидеть свою дочь. Что, если она слишком далеко и ей не рады на чужбине? Что, если то, другое измерение окажется страшным испытанием для малышки…

— Как ты смеешь, грязный колдун⁈

Ягр и не думал, что еще способен так быстро бегать. Когда огненная волна ударила в дубовую дверь, наш чернокнижник уже несся по коридору, минуя стражей, задрав полы мантии и бормоча:

— Я понял, понял…

…Ровно к полуночи мы все были подготовлены к визиту незваных гостей. В том смысле, что никто из нас троих их не приглашал, хорошо еще они сами нас предупредили, а не просто приперлись с претензиями. Для нечисти и такая мелочь — уже вежливость.

Саму встречу было решено провести в моем кабинете. Во-первых, там уже установлены камеры, нужно лишь поменять угол захвата объектива. А во-вторых, там есть дверь на балкон, так что вход-выход свободный. Наши вампиры не умеют летать, но некоторые обладают способностью воспарить на некоторую высоту и плавно опуститься обратно.

Скорее это стоило бы называть левитацией.

Иногда среди кровососов попадаются даже экстремалы-реактивщики, фанаты голливудского Супермена, типа, взмываем как истребитель, падаем как ракета, без тормозов. Но, как правило, их жизнь недолговечна: чуть прибухнули — и на скоростях расшибают башку об асфальт! Сто пятьдесят — сто восемьдесят километров в час — это ж сразу в кашу, камикадзе хреновы…

— С дико безутешной вдовой придет так называемый «чайник», — пояснил Альфред, поправляя монокль в правом глазу. — Таки вы их знаете.

Их все знают. Один из старейших вампирских кланов города, относят себя к культурной среде, пытаются привлекать молодняк, без указания автора читают стихи и прозу, чтоб потом критиковать, но не в лицо. Официально обозначают себя как интеллектуальная творческая группа КЛюЧ (Клуб Любителей Чая). В народе их быстро прозвали «чайниками», хотя сами понимаете, пьют эти зубастые индивидуумы совсем другое…

Я сидел на красной кушетке, справа — серебряная рапира без ножен; слева от меня, стоя, Виктория Люксембургская, покачивающая в руках тяжелый прямоугольный пакет с верхней полки на кухне; белый адвокат с розовым хвостом и неизменным моноклем ожидал гостей на балконе.

Да, разумеется, мы переоделись! Не в халатах же встречать вампирское нашествие. Гости заявились ровно в полночь, минута в минуту, в стиле графа Монте-Кристо, они такое любят. Два красноглазых вампира, старше меня лет на восемьдесят, держались как пара.

Он — в лощеном смокинге, прическа на прямой пробор, туфли блестят так, словно их соплями вымазали. Она — в траурно-черном, облегающее мини, губы в ниточку, волосы распущены. Видимо, безутешная вдова и ее скороспелый любовник из КЛюЧа. Ничего такого, у всех бывает.

С ними была милая седая дама в старомодных кринолинах и парике. У таких о возрасте не спрашивают. Ну всегда стрекоза, всегда молода, всегда и во всем с придурью…

— Хи-хи! Всем чмоки, хоть в зад, хоть в щеки! Рада вас приветствовать как адвокат истца! — завелась вампирша, едва коснувшись каблучками перил моего балкона. — Вот наш истец-молодец, а где ваш ответчик по делу, плут горелый?

«Конец восемнадцатого — начало девятнадцатого века», — осторожно предположил я, но, видимо, все-таки ошибся.

От высокого парика в виде парусника так и веяло просроченной мукой и тараканами времен Екатерины, хотя бабка молодилась изо всех сил…

— Таки и вам, шоб вы были при зубах и в настроении, доброй ночи, — очень вежливо поклонился наш адвокат. — Мой подзащитный весь тут и аж горит желанием узнать: чего вам всем так от него не терпится?

Вампирша с кораблем на башке удовлетворенно улыбнулась, демонстрируя неровные, но острые клыки:

— Начинаю, зачинаю! Кто не спрятался, я не виновата!

Далее были зачитаны занудный список моих преступлений, местечковые угрозы, мнение мировой общественности, письма от десятка депутатов, возмущение прогрессивной молодежи, обращение совета стариков, предложения веганской группы, коллективное осуждение от лиц, пребывающих в местах не столь отдаленных, ну и несколько коротких лозунгов от политических партий юга России.

Стоит ли оглашать все тексты? Как по мне, так нет. Да и вообще, мое мнение тут никого особенно не интересовало. Вот вопрос прений сторон оказался куда интереснее. Если, конечно, вы любите наблюдать такие вещи:

— Скажу вам, моя душка, ваш клиент виновен, и он наша тушка!

— Таки нет! Поскольку от вас одни претензии, выраженные голым голосом, а еще вы не указали орудие убийства, и у вас, ой-вей, нет никаких доказательств мотива! И таки, шоб мне всему облезть, как ваша проплешина, самое главное: где труп?

— Указывать даме на проблемы аллопеции — это верх неприличия и звездеции!

— Протестую. Таки нет такого слова.

— Ну, я хотела на букву «п», но…

— Протестую. И снова такого слова нет. Шо вы парите мне мозг? Ему и без того жмет в черепе, я таки весь слишком умный! Претензии?

— Три литра.

— Два!

— Два с половиной.

— Один!

— Это не по правилам, так не играют, шельма-шушельма голохвостая!

— Дмитрий Андреевич, таки видите сами, я сделал все, шо мог, а они обзываются… — Белый крыс пустил такую огромную слезу, словно копил ее минимум два года.

Он опустил мордочку и сделал шаг назад, чего, как оказалось, только и ждал вампир-любовник. «Чайник» взвыл дурным голосом, распахнул пасть, обнажил клыки и ринулся на меня с реактивной скоростью. Идеально напоровшись тощей грудиной в манишке на испанскую шпагу, аж по рукоять. Зубы бессильно проклацали на расстоянии ладони от моего лица…

— Я же говорил,