Психолог с дробовиком - Андрей Олегович Белянин

ее признают даже закоренелые уголовники. Но если в деле замешан адвокат противоположной стороны, трактующий давно устаревшие правила как незыблемые в наши дни, то да, проблемы будут. Гарантированно.

— Вашвысокоблагородь и все такое, — склонилась к моему уху девочка из Питера. — А нам не пора строить баррикады? Я так вполне себе могу кому-нибудь холодильник на башку надеть, если вы в опасности…

— Причина? Надеюсь, не любовь?

— О майн готт! Сплюньте два раза через плечо, да с чего бы⁈ Просто нет желания привыкать к новому наставнику, а с вами уже вполне стерпелась. И вообще, давно хочу подраться, а тут такая возможность!

— Аргумент.

— И еще, неужели этому хитровыделанному крысомордию можно доверять?

Я сделал кофе на троих — два черных, один с молоком, — а пока господин Пинчук, жмурясь от наслаждения, слизывал пенку, пересел поближе к Вике. Некоторые самые простые вещи, известные в моем мире каждому, новоприбывшим всегда приходится объяснять. Постараюсь вкратце.

Слышали такое выражение «адвокат дьявола»? Ну уж фильм хотя бы смотрели? Так вот, наша нечисть где-то в начале девяностых просто заразилась всеми этими идеями. Чуть что — обращаемся в суд, где присяжные, вот мои адвокаты, имел место быть прецедент, прокурор подкуплен, вызовите свидетеля, он мертв, ваша честь, а всем пофиг, соблюдаем правила игры, никто не уйдет от возмездия! Театр театрович провинциального разлива…

В общем, крысы, а у нас они всякие водятся, прочухали эту тему быстрее всех, открыв с десяток адвокатских контор. Закон для терпил, правила для трусов, техника безопасности для мамкиных пирожочков! Потом в юриспруденцию вмешивались и другие виды, но тот же Альфред Лизоблюдович был уже потомственным адвокатом в седьмом или восьмом поколении.

— Мне приходилось с ним пересекаться, — отхлебывая кофе, закончил лекцию я. — Пинчук посещал мои сеансы, все время пытаясь втюхать свои услуги в счет оплаты моих. Но я жестко требовал наличные!

— С такими только так, — уверенно поддержала Виктория, успокаивающе похлопывая меня по плечу. Как слегка нервничающего жеребца на корде, хотя я и не нервничал ни капли.

— Дорогой мой, до дрожи, Дмитрий Андреевич, — белый крыс приподнял усы над кружкой, — вы не желаете обсудить план нашей защиты как-нибудь в деталях? Боюсь, шо противоположная сторона исполнена не только решительности, но еще и уверенности в собственной правоте. Таки оно нам будет трудно…

— Уважаемый Альфред Лизоблюдович, пока мы не знаем, какие обвинения выдвигают родственники погибшего, можем ли мы предполагать их действия?

— Я вас умоляю, таки они есть у меня! — Никто бы не хотел знать, из какого места этот гад, обнимающий своими розовыми лапками кружку с кофе, достал свернутый в трубочку лист бумаги и зачитал вслух: — Так, это… опустим, неважно, ага… ну, тут официальная часть, вот… Таки цитирую громко: «Кровь за кровь! По пять литров каждую неделю в течение семи лет. В случае внезапной смерти обвиняемого его долги переходят на родственников и близких, указанных им в завещании…»

— Schadenfreude![1] — не сдержалась рыжая ведьма, но тут же прикрыла ротик. — А что я? Эти ваши вампиры реально одурели! Пять литров в неделю? Морда не треснет⁈

— У меня бы точно треснула, — нервно икнул Пинчук. — Но таки я бы попытался сделать на этом маленький гешефт. Однако если кто вдруг и против, то мы вопреки все равно продолжим. Так, ага… тут не надо, тут вообще фу-у… а, нашел-таки… нет, опять не то… вот! «При отсутствии непротивления сторон истец оставляет за собой право получения личного удовлетворения путем применения силы…»

Я промолчал, зато моя милая дева Люксембургская выдала такую замысловатую тираду на немецком матерном, что и Отто Бисмарк покраснел бы в гробу. «Говорил же вам, не воюйте с русскими!», или что он там еще оставил в наследие потомкам тевтонов, которых прямо сейчас была готова погнать половой тряпкой наша рыжая девчонка в память о блокаде Ленинграда…

…Старого чернокнижника провели в подвалы, где под неусыпным надзором десятка стражников содержалась бывшая королева Карандага. Перед чернокнижником встали двое мрачных мужчин. У одного была ровно сбрита половина бороды с правой стороны, у второго оплавился кончик стального копья, повиснув как селедочный хвост.

— Ее величество не в настроении?

— Сами виноваты, — ответил начальник стражи, сопровождавший Ягра. — Полезли с шуточками туда, куда не следует. И ты будь осторожен.

— Заботишься обо мне? — фыркнул колдун.

— Больно надо… Просто выгребем твой пепел, и всех делов.

Стражники, опустив глаза, распахнули окованные дубовые двери и подняли решетки. Все эти меры предосторожности не были излишними: королева могла избавиться от цепей одним движением. Когда Ягр шагнул внутрь подземелья, он невольно удивился той роскоши, в которой Шехид-шах содержал свою жену.

Здесь была высокая кровать с бархатным балдахином, горели смоляные факелы, на круглом столике стоял серебряный кувшин с вином, а на подносе нарезано ломтями копченое мясо. Да, в камере не было ни единого окна, даже самого маленького, но сразу чувствовалось, что здесь держат не простую узницу.

Король отошел от политики угроз и рассчитывал, что когда королева немного успокоится, то он сможет навещать ее с целью исполнения супружеского долга. И пусть пока ведутся поиски принцессы, но престолу всегда нужен наследник.

— Кого еще мой муж прислал мучить меня?

— Я не причиню вам вреда, ваше величество. — Чернокнижник упал на колени, прекрасно отдавая себе отчет в необходимости некоторых церемоний.

Алия Несравненная в черном траурном платье обернулась к нему. Ее руки и ноги были скованы, но длина цепей не мешала шагу. Глаза королевы, в обрамлении иссиня-черных ресниц, были багрово-алыми. Ягр сразу понял, что не стоит говорить, зачем он пришел. Но этой женщине нельзя было и врать в лицо, поэтому пришлось начинать речь с обтекающих формулировок…

— Великая королева, я не смею обманывать вас и сразу скажу, что ваш муж Шехид-шах Второй прибегнул к моим услугам, чтобы найти вашу дочь, но!.. Я не верю, что она исчезла навеки…

Колдун знал, как важно коснуться определенных струн материнского сердца.

— Говори, — тихо потребовала королева. — Но даже древние боги не защитят тебя, если соврешь!

— Ни одного слова лжи не сорвется с моих губ! Знайте же, что слуги его величества не нашли девочку. Рыжая повитуха после долгих мук умерла на костре, но не сказала ни слова. Я уверен, что она спрятала вашу дочь так далеко, как