Инструкция по применению - Илья Соломенный

Она вздрогнула, но не сопротивлялась. Я приложил палец к месту, где у меня могли бы располагаться губы, затем ткнул пальцем в себя, потом в неё, в сторону лачуги.

Её глаза расширились, но она не сопротивлялась. Всё ещё не давая ей заговорить или заорать, я потащил девчонку к двери. Мы ввалились внутрь, и я захлопнул дверь, привалившись к ней спиной.

Снаружи послышался скрип петель, затем хриплый голос:

— Эй, кто там? Кто шумит?

Я замер, прислушиваясь. Воровка тоже затаила дыхание.

— Что происходит, Вик? — Склиз подал голос из сумки.

— Ничего, просто надо помолчать немного… Сможешь?

— Склиз не любит молчать, но если надо…

— Да, пожалуйста!

Голос за дверью повторил:

— Я спросил — кто там⁈

Прошло несколько секунд. Затем за дверью раздалось хмыканье, шаркающие шаги, и свет в окне напротив погас — я увидел это через щель ставен.

Только сейчас я отнял руку от рта девчонки, но отпускать её не собирался. Она тяжело дыша, и смотрела на меня с такой смесью страха и злости, что стало не по себе.

Её правая рука — точнее, то, что от неё осталось — была обмотана грязной тряпкой, пропитанной кровью. Тёмные пятна расползались по ткани, и даже в полумраке лачуги я видел, что рана продолжает кровоточить. Практически при каждом вздохе на лице несчастной появлялась гримаса боли.

— Что ты за тварь такая? — прошипела она, глядя на меня, — Голем, который думает? Который ходит сам? Я видела, как ты вырубил того ублюдского колдуна! Видела, как разломал его голема! Ты… Ты монстр!

Она говорила быстро, глотая окончания, и я видел, что она на грани истерики. Боль, страх, кровопотеря — всё это смешалось в ней, и она пыталась выплеснуть это наружу через злость.

Да она ведь действительно ещё совсем мелкая, лет пятнадцать-шестнадцать, не больше…

Я поднял руку в примиряющем жесте, осторожно снял сумку с её плеча, скинул свою на пол, и сделал шаг назад, показывая, что не собираюсь нападать.

Впрочем, девчонку это не успокоило — она тоже отошла назад и буквально вжалась в стену.

В этот момент из моей сумки на плече вывалился Склиз.

Он шлёпнулся на пол с не самым приятным влажным звуком, растёкся влево-вправо, и его глазки-бусинки забегали по сторонам.

— Ой! — воскликнул он мысленно, — А почему тут темно? И пахнет кровью? Вик, тут пахнет кровью! Это плохо! Это очень плохо! Склиз не любит кровь! Она липкая и невкусная!

Девчонка застыла.

Её глаза расширились, и она уставилась на Склиза, который бесформенной лужей перетекал по полу, оставляя за собой влажный след.

— Что это⁈ — выдохнула она, и её голос едва не сорвался на визг, — Это что за хрень⁈

— Склиз не хрень! — возмутился студень, поднимаясь в небольшой столбик, — Склиз — это Склиз! И я не хрень! Я умный и красивый! И…

— Оно говорит! — прошипела девчонка, вжимаясь в стену ещё сильнее, — Я слышу его в голове! Оно говорит у меня в голове! Пусть оно перестанет!

Она тряслась, и я видел, как её глаза мечутся от меня к Склизу и обратно. Девчонка была в панике, и паника эта была настолько сильной, что она, казалось, забыла о боли в руке. Культя дёрнулась, и из-под тряпки снова выступила кровь.

Я шагнул вперёд, и девчонка попыталась удрать, но я мягко (насколько это было возможно), перехватил её и снова поднял руку с раскрытой ладонью.

Она не понимала и смотрела на меня, как на врага.

Худощавая, в тёмной облегающей кожаной куртке и таких же штанах, чёрные волосы собраны в хвост на затылке. Теперь я получше рассмотрел её лицо — большие синие глаза, чуть вздёрнутый нос, острые скулы, тонкие губы…

Я повернулся к Склизу и мысленно произнёс:

— Склиз, передай ей, что я не враг. Что я не хочу ей навредить. Скажи ей, что я её не обижу и хочу помочь.

Склиз забулькал, «вздохнул», но сказать ничего не успел — девочка охнула и уставилась на меня:

— Ты… ты говоришь? — прошептала она, глядя на меня, — Это ты сейчас сказал⁈ Ты сейчас обратился к нему? Приказал ему передать эти слова? Я их услышала… Ты можешь говорить⁈

Обалдев не меньше её, я медленно кивнул, затем указал на свой отсутствующий рот, потом на Склиза, на неё.

Это, конечно, был шок…

Полный, блин шок! Получается, Склиз мог не просто общаться телепатически — а работал как ретранслятор⁈ Он не просто общался со мной мысленно — он мог передавать мои мысли другим!

Охренеть…

Я смотрел на студня, переползающего по полу, и внутри меня закипало что-то невероятное. Надежда… Нет, возможность! Я мог говорить! Пусть и через эту странную, неповоротливую, паникующую лужу — но я мог общаться с людьми!

Девчонка опустилась на пол, прижимая культю к груди. Она была бледной, почти серой, и я видел, что силы покидают её.

— Ты… странный, — прошептала она, глядя на меня, — И ты спас меня… Там, в мастерской. Зачем?

Я пожал плечами и обратился к ней через Склиза, который был занят поглощением выпавшего из сумки сырного круга:

— Потому что мог. Потому что не хотел чтобы тебя убили.

Девчонка всё ещё смотрела на меня неверящим взглядом:

— У големов нет чувств… Нет желаний… Кто ты?

— Я не голем. Я — человек. Просто… Оказался заперт в этом теле.

Её зрачки расширились после этих слов, и несколько секунд она молчала.

— Ты… Человек⁈

— Да.

— И ты… Тебя… Тебя тот ваятель запихнул в глину⁈

— Не знаю точно, но скорее всего.

Девчонка перевела взгляд на Склиза.

— И это… это создание. Оно с тобой?

Я кивнул.

— Оно слушается тебя?

Я снова кивнул.

Девчонка закрыла глаза и прислонилась головой к стене. Её дыхание было неровным, прерывистым, и я видел, что она на грани обморока.

Я опустился перед ней на колени. Она смотрела на меня с настороженностью, но уже не с тем страхом, что был минуту назад. Раненая рука всё ещё кровоточила, и я понимал — разговоры подождут. Сначала нужно помочь этой беспредельщице.

Как удачно я прихватил медицинские приблуды Мортаза…

Однако, прежде чем я успел взяться за бинты, девчонка снова заговорила:

— Неужели ты правда человек?

Я кивнул.

— Я не знаю, как оказался в этом теле, — сказал, обращаясь к