Инструкция по применению - Илья Соломенный

Если бы ваятеля поймали с этим заклинанием — Орден не стал бы разбираться. Но это было меньшее из того, за что ящера могли отправить на костёр. Если бы хоть кто-то узнал, чем он занимался в своём подвале…

На мгновение лизард снова почувствовал, как в груди закипает ярость.

Не из-за того, что вернувшись из Крегхолда он обнаружил, что его тайник всё же взломали. Не от того, что он лишился ценнейших трудов по некромантии и «старому ваянию». Не от потери редких ингредиентов и запчастей, и даже не от того, что его тайны могут быть вскрыты как гнойные нарывы.

Он уже давно не боялся этого…

Нет, Мортаз злился от того, что не понимал, кто за всем этим стоит.

Хвост дёрнулся, ударив по мокрой мостовой с противным шлепком.

Ваятель прокручивал в голове каждую деталь.

'Молодая, лет пятнадцати-шестнадцати. Худая, почти истощённая, но двигалась с ловкостью, которую не купишь за деньги — только годами практики. Воровка? Вероятно… Но даже профессиональная воровка не полезла бы к ваятелю в дом без точной информации. Она знала, где искать, знала про книгу и подсвечник. Значит, у неё был наводчик.

Кто-то из моих врагов — или завистников.

Но кто именно?'

Несколько дней назад Мортаз был уверен, что за всем этим стоит Гронт. Но после поездки в Крегхолд лизард знал точно — старый враг тут ни при чём.

Ваятель усмехнулся, вспомнив, как приятно было нанести тот «визит вежливости». Он давно этого ждал…

В памяти Мортаза всплыло лицо Гронта, когда тот всё понял. Когда его собственные големы заблокировали все выходы. Когда он умолял о пощаде…

Воспоминания о том, что было дальше, грели душу лизарда. Он не торопился в ту ночь — задавал вопросы, и получал ответы.

Сначала эти ответы звучали дерзко. Потом — испуганно, а под конец — почти умоляюще. Гронт рассказал всё — о своих делах, о своих клиентах, о том, кто и когда приходил к нему за последние месяцы, о своих тайниках.

Но он совершенно точно не знал о той девчонке абсолютно ничего. Его страх был искренним, уж в этом Мортаз разбирался как никто другой.

Гронт не имел к воровке никакого отношения.

Но Мортаз не стал оставлять его в живых — о нет, он давно хотел насладиться моментом, поквитаться с врагом за все прошлые обиды. За украденные технологии, за переманенных клиентов, за… За многое.

Ваятель усмехнулся, глядя на Паука, который бесшумно скользил по крышам над его головой. Какая ирония! Гронт потратил годы, чтобы создать это чудовище, а управлять им будет Мортаз…

'Вот что значит настоящее мастерство! Вот что значит видеть дальше, чем эти дуболомы-ваятели, довольствующиеся жалкими крохами со стола! Чем закостенелые чиновники из Ордена, которые твердят о запретах и правилах! Мои методы — единственное, что может вывести големостроение на новый уровень! Я всегда знал это! И теперь, когда я применил их на практике, я был уверен в этом как никогда!

Он ударил меня… Он сбежал — мой собственный голем, моё творение, посмел поднять руку на своего создателя! Это было непростительно — но это же было и подтверждением того, что я на правильном пути. Если голем, созданный из человеческой духовной эссенции способен на такое — значит, его разум действительно работает на уровне, который никто из ваятелей не мог достичь.

Никто, кроме меня!

Существо, которое могло думать, анализировать, принимать решения. Я сделал это! И я добился успеха! Мой голем был идеален! Он двигался как человек, думал как человек, он мог учиться, приспосабливаться — он был почти живым!

Если бы не эта проклятая девчонка, я бы уже довёл его до совершенства! Я бы дождался, когда он полностью освоится, выпотрошил бы его сознание, понял, как всё это получилось, разобрал бы закономерности…

Он стал бы моим шедевром, доказательством того, что «запретные» практики — не проклятие, а будущее!

Но ничего, ничего… Скоро я поймаю эту девчонку, а потом найду и его — и продолжу свои эксперименты…

Я уже представлял, что с ней сделаю. Не убью её, нет… Смерть — это слишком просто, слишком милосердно. У меня есть новенькое «запрещённое» изобретение, которое я ещё ни на ком не опробовал. Оно было слишком опасным для големов, слишком сложным для обычных людей. Но она, эта мелкая тварь, которая посмела встать у меня на пути, из-за которой сбежало моё творение — она станет идеальным подопытным! Я выверну её разум наизнанку. Я узнаю всё, что знает она, а потом — заставлю её страдать. Долго, медленно, смакуя каждое мгновение…'

Ядовитая усмешка скользнула по рту Мортаза.

Он не жалел, что после этого ему снова придётся исчезнуть — уже привык. Привык менять имя каждую пару лет, переезжать, начинать всё сначала. Но такова цена, которую он платил за свою гениальность.

Хвостатый не понимал тупых чиновников из Ордена, которые только и делали, что мешают развитию големостроения. Лизард считал, что они просто боялись нового, боялись того, что не могли контролировать.

Орден держат ваятелей за горло, ограничивал их возможности и старался задушить любую инициативу — даже в «просвещённой» столице.

Мортаз искренне считал, что если бы Орден дал ваятелям свободу, если бы позволили использовать запретные техники — мир изменился бы в лучшую сторону.

Возможно, ваятели победили бы саму смерть…

'Но нет — вместо этого они шлют всё новые и новые проверки. Скоро в Хайнцбург прибудут столичные маги… Им не нравится то, что происходит на периферии — слишком много «непонятных» инцидентов, слишком много «странных» големов. Они будут рыться в моём деле, задавать вопросы, требовать документы. А с моими запретными исследованиями, с Гронтом, с этой воровкой и сбежавшим големом — я просто не могу оставаться здесь.

Но даже без всей этой суеты пришлось бы искать новое поле для экспериментов. В столице остались люди, которые могли меня узнать. Те, кто видел моё лицо, мои эксперименты, мои ошибки. Я допустил слишком много прлошностей в своё время, и если кто-то из помнящих меня приедет сюда, если кто-то узнает меня под этой личиной — мне конец. Орден не будет разбираться, они просто сожгут меня на костре, как и всех остальных «еретиков».

Но… Это было неизбежно — я знал это с самого начала. С того момента, как всё случилось впервые…'

* * *

Много лет назад…

Я стоял над