Инструкция по применению - Илья Соломенный

Проклятье! Бежать теперь некуда — ещё десять минут такого бегства, энергия закончится и… я умру.

Значит, буду драться.!

Голем сделал шаг вперёд — и вдруг остановился.

Сначала я не понял, что произошло. Он просто замер на месте, его корпус слегка покачнулся, и в глазах-кристаллах что-то изменилось. Свет внутри них замерцал, стал неровным.

А затем голем дёрнулся.

Раз. Другой. Его правая клешня резко взметнулась вверх, ударила по пустоте. Левая дёрнулась в сторону.

— Вик, — голос Склиза, который всё это время был «приклеен» к моему плечу, внезапно стал испуганным, — Я слышу его. Он… он кричит!

А в следующий миг в моей голове начали появляться образы. Не мои — чужие! Рваные, обрывки мыслей, чувств, ощущений…

Стальной голем выл — я слышал его крик в своей голове, просачивающийся через Склиза. Это был не звук, а что-то иное. Настоящая волна боли, страха и отчаяния.

Словно внутри металлического корпуса кто-то сходил с ума, разрывая себя на части…

Голем рухнул на колени. Его голова дёрнулась вверх, и из его рта — простой щели между металлическими пластинами — вырвался звук. Низкий, протяжный вой.

Металлический и… одновременно живой.

— Я… не… хочу… — прозвучало в моей голове. Слова, которые зачем-то транслировал Склиз, — Не хочу… убивать… почему я… убиваю?..

Образы хлынули с новой силой. Я увидел вспышки — лица людей, которых не знал.

Женщина с испуганными глазами.

Мужчина, закрывающий лицо руками.

Ребёнок.

Кровь. Много крови!

И между этими образами — пустота, темнота и… боль.

Стальной голем забился на земле, его конечности дёргались, клешни били по грязи, выбивая искры.

Я понял, что это шанс — и рванул вперёд. В голове звенело от образов, от крика стального голема, который становился всё тише. Склиз визжал в моём сознании, передавая волны чужой боли…

До голема я добрался, когда он уже почти затих. Его глаза мигали, стальное тело будто било крупной дрожью. Я сломал одну из его клешней, потратив ещё немного энергии, ударил по затылку раз, другой, ломая пластину…

А когда она отвалилась — запустил руку ему в череп, нашарил управляющий кристалл и рванул его на себя.

Свет в глазах голема погас. Тело дёрнулось и замерло, обмякнув в грязи.

Я отступил назад, и убрал управляющий кристалл в тайник под мышкой.

Да, он пригодится, чтобы восполнить потери энергии — она у меня упала меньше половины, но…

Я убил голема не поэтому.

Просто… Просто я не хотел, чтоб он испытывал те мучения, которые почувствовал я…

Это было ужасно…

Но внезапно меня будто холодной водой окатили — я понял, что не хватает звуков шагов и скрежета по крышам.

Рядом почему-то не было голема-паука…

Глава 22

Астрид

«Среди ваятелей существует старая поговорка: „Голем никогда не предаст, потому что у него нет сердца“. На самом деле это ложь. Голем не предаёт не потому, что у него нет сердца, а потому что у него нет выбора. Дайте голему выбор, и он сделает его. Возможно, он останется верным. Возможно, он уйдёт. Возможно, он ударит вас тем самым молотом, который вы научили его держать. Вопрос не в том, есть ли у голема сердце — вопрос в том, заслужили ли вы его верность, или нет? Ибо верность, которую можно купить или заложить заклинанием в память изделия — это не верность. Это просто хорошо отлаженный механизм. Настоящая верность начинается там, где заканчивается приказ».

— Из дневника ваятеля, найденного в руинах его дома, год 799.

В подвале воняло кровью, травами, и… смертью.

Астрид почувствовала это сразу, как только пришла в себя. Мерзкий стальной запах, который она давно запомнила, прожив на улицах Хайнбурга три с лишним года, въелся в камень, в дерево, и казалось, пропитал сам воздух.

Это был запах старой боли и мучений, которые осели здесь и не выветривалась.

Она лежала на спине. Металл столешницы холодил спину даже через куртку и тонкую рубаху. Всё ещё мутным зрением девушка разглядела низкий сводчатый потолок с плесенью по углам. Она хотела повернуть голову, но поняла, что та неподвижна — что-то широкое давило ей на лоб, не давая повернуться даже на пядь.

Тем не менее, Астрид скосила глаза и смогла разглядеть стоящие вдоль стен стеллажи с инструментами, книгами, склянками. А над ней, склонившись, стоял лизард. Его чешуя поблёскивала в тусклом свете магических кристаллов, хвост медленно покачивался из стороны в сторону, словно маятник.

Астрид попыталась дёрнуться — и поняла, что не может. Запястья и лодыжки тоже были зафиксированы широкими металлическими браслетами, вмурованными в стол.

— Проснулась? — голос ваятеля звучал почти ласково, — Отлично! Я боялся, что придётся работать с бессознательным материалом. Это всегда так… неинформативно.

Астрид молчала. Она чувствовала, как в груди колотится сердце, как влажная ладонь сжимается в кулак, но не позволяла себе показать страх.

Нет, не этому ублюдку… Никогда!

— Ты знаешь, — продолжил Мортаз, неспешно обходя стол, — Я потратил много времени, пытаясь понять, зачем ты влезла в мой дом. Просто воровка? Вряд ли. Ты знала, куда идти. Знала про книгу и подсвечник. А это значит, что у тебя был наводчик, — он остановился у изголовья стола и посмотрел ей прямо в глаза, — Кто?

— Пошёл ты, ящерица! — выдохнула Астрид.

Ваятель улыбнулся — его рот растянулся, обнажая мелкие острые зубы.

— Даже не сомневался в твоём упрямстве. Знаешь, это даже хорошо. Это сделает процесс… более интересным.

Он отошёл к стеллажу, снял с полки небольшой предмет — кольцо из тусклого металла, украшенный тёмно-фиолетовым кристаллом. Вернулся к столу и, не говоря ни слова, надел кольцо Астрид на палец левой руки.

— Что это… — начала она, но договорить не успела.

Мортаз щёлкнул пальцем по одному из кристаллов на своём новом браслете, и мир девушки взорвался болью.

Астрид закричала, громко и пронзительно. Она ощущала, будто кто-то впился острыми когтями в каждый участок её тела. Девушка выгнулась на столе, насколько позволяли путы, из её горла вырвался хриплый, сдавленный крик. А через мгновение она не смогла сделать и это — просто забыла, как дышать.

Воздух застревал в горле воровки, разрываемый спазмом.

— Это простейшее заклинание, — спокойно пояснил Мортаз, наблюдая за её мучениями, — Всего лишь воздействие на тысячи точек, из которых состоит человеческое тело. Может, на десятки тысяч, я ещё не до конца разобрался… Никаких