Инструкция по применению - Илья Соломенный

Он щёлкнул по кристаллу на браслете снова — и боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Тяжело дыша Астрид рухнула спиной обратно на стол, её руки и ноги мелко дрожали. По щеке скатилась слеза — непрошенная и предательская.

Девушка ненавидела себя за неё.

— Кто твой наводчик? — повторил Мортаз.

— Иди… поплавай, в болоте… Или чем… вы… там… занимаетесь? — прохрипела Астрид.

Улыбка ваятеля стала шире.

— Я так люблю упрямцев! — сказал он, и в его голосе послышалось искреннее удовольствие, — Ломать их всегда интереснее.

Он щёлкнул снова.

На этот раз боль была другой — не взрывной, а тягучей, словно кто-то медленно, с наслаждением, перетирал её кости изнутри. Астрид не могла кричать — только хрипеть, сжимая зубы до скрежета, пока в глазах темнело. Она проваливалась в чёрную пустоту, но Мортаз не давал ей отключиться.

— Нет-нет-нет! — прошипел он, когда девушка почти потеряла связь с реальностью, — Мы только начинаем!

Лизард повернулся к массивному агрегату, стоящему у дальней стены. Астрид краем глаза видела его — нечто среднее между хирургическим столом и алтарём, усеянный кристаллами, соединёнными паутиной медных проводов. Мортаз подошёл к нему, коснулся рукой одного из кристаллов, и тот засветился тёплым оранжевым светом.

— Это устройство, — сказал он, не оборачиваясь, — я использую для работы с големами. Оно позволяет подключаться к управляющему кристаллу, корректировать заклинания, загружать новые команды… Но это — улучшенная вещь, недоступная простым, тупоголовым ваятелям. Также оно умеет работать с живыми тканями. С сознанием, с памятью, — в этот момент лизард отошёл от стола, вернулся к Астрид, наклонился над ней и в его глазах вспыхнул огонь, — Оно может вытащить из тебя всё, что я захочу узнать. Вопрос только в том, сколько боли ты готова вытерпеть, прежде чем я перестану спрашивать и просто возьму ответы силой.

Астрид сглотнула. Горло саднило, голова гудела, и где-то в груди уже начала зарождаться дрожь — не от холода, а от страха.

Девушка боялась так, как не боялась никогда в жизни. Но она сжала зубы и посмотрела прямо в глаза ваятелю.

— Делай… что хочешь, — сказала она, — Хрен я тебе что скажу, ублюдочный ящер!

Мортаз хрипло рассмеялся.

— Как скажешь…

Он вернулся к столу и начал манипулировать агрегатом. Пальцы скользили по кристаллам, что-то настраивая, соединяя провода, проверяя крепления. Из устройства донёсся низкий гул, и кристаллы начали загораться один за другим — синий, зелёный, снова синий.

— Это займёт немного времени, — произнёс Мортаз, не поворачиваясь, — И не переживай — я сделаю всё аккуратно. Ты даже не почувствуешь, как твои мысли станут моими.

Астрид смотрела в потолок и пыталась не думать о том, что будет дальше. Она пыталась вспомнить что-то хорошее — лицо отца, его голос, его руки, которые когда-то держали её…

Но вместо этого в голову всё лезли и лезли те самые образы, которые так хотел получить Мортаз: тёмная мансарда на крыше, запах дождя, голос, который говорил: «Это единственный способ узнать правду…»

Астрид зажмурилась и сжала зубы, пытаясь выкинуть из головы эти мысли.

Агрегат загудел громче, кристаллы вспыхнули ярко-белым светом, и в следующее мгновение девушка почувствовала, как что-то скользит в её сознание — холодное, чужое и… очень настойчивое. Оно пыталось пробраться в глубину сознания, добраться до того, что воровка прятала даже от самой себя.

— Вот так… — пробормотал Мортаз, его голос доносился откуда-то издалека, — Откройся мне! Покажи, что ты прячешь… Покажи лицо того, кто тебя послал!

Астрид собрала всю свою волю и сжала, как кулак, не позволяя чужому присутствию проникнуть внутрь. Боль от этого напряжения была почти физической — будто она горела изнутри — но девушка держалась.

— Упрямая, — услышала она голос Мортаза, в котором теперь звучало почти восхищение, — Очень упрямая. Это… интересно.

Воровка не знала, сколько это продолжалось. Мгновения, минуты, часы — время для неё растянулось, потеряв всякий смысл. Она держалась, сжимая сознание в тугой узел, пока чужое присутствие скреблось в её сознание, пока в ушах звенело от напряжения, а тело кричало от боли.

«Только не сейчас. Только не здесь! Держись, Астрид. Держись…» — шептала она про себя, и эти слова стали для неё молитвой, маяком, и единственным, что удерживало её от потока мыслей, которые хотел получить Мортаз.

А агрегат тем временем гудел, кристаллы пульсировали светом, и Мортаз, склонившись над девушкой, улыбался своей холодной улыбкой — пока тьма не поглотила её.

* * *

В далёком прошлом.

Её первой памятью была боль.

Не звук, не образ, не тепло материнских рук, не слова — боль. Она пришла раньше, чем Астрид научилась говорить, раньше, чем она даже осознала себя. Она просто была — всегда и везде, в её маленьком теле.

«Тише, тише, моя хорошая…»

Голос матери. Она почти забыла его — тот, что звучал над ухом, когда Астрид лежала в кроватке, сжимаясь от проклятой боли. Девушка помнила, что её мать пахла персиками и… Всё.

«Мы что-нибудь придумаем, малышка. Мы обязательно что-нибудь придумаем…»

А это уже отец. Его руки — грубые, мозолистые, но такие бережные, когда он поднимал её с постели. Он носил её на руках часами, покачивая, напевая какую-то простую мелодию, которая иногда, очень редко, помогала ей уснуть. Он пах деревом и металлом.

— Она не ест. Уже третьи сутки!

— Я принесу травы из Варайского леса. Жрецы Усопших рассказали о новом месте… Там есть корень, который помогает от внутреннего жара.

— Это опасно! Там щелкуны, там…

— Мне плевать. Я найду и принесу этот корень, чего бы это ни стоило!

Вкус отвара… Горький, с землистым привкусом, от которого хотелось выплюнуть всё обратно. Но мать держала её за руку и уговаривала: «Пей, доченька, пей, это поможет…»

Не помогало.

Боль не уходила. Она менялась — становилась то острой, то тупой, то жгучей, будто её маленькое тело начинали прожигать изнутри… Астрид не могла объяснить, что чувствует — она не знала слов для этого. Она только плакала, и плач этот становился её единственным языком.

«Нам нужен лекарь! Лучший лекарь!»

«Ты же знаешь, дорогая… Они говорят одно и то же — не знают, что это, не знают, как это лечить»

«Тогда… может, к магу?»

Отец замолк. Он