Песнь Перна - Энн Маккефри

Т’геллан, который был на голову выше молодого арфиста, быстро нашел мастера Робинтона – тот сидел за столом рядом с Манорой, вдали от общего веселья и о чем-то негромко с ней беседовал.

– Мастер, я наконец-то нашел ее! – бросившись к нему, закричал Эльгион.

– Неужели? Нашел свою единственную любовь? – добродушно осведомился мастер-арфист.

– Нет, мастер, я нашел подмастерья Петирона.

– Но почему тогда ты говоришь, что нашел ее? Разве подмастерье Петирона – девочка?

Вознагражденный изумлением мастера-арфиста, Эльгион схватил Робинтона за руку, готовый, если понадобится, тащить его за собой.

– Она сбежала из Морского холда, потому что там ей запрещали сочинять музыку. Это сестра Алеми…

– Ты говоришь о Менолли? – спросила Манора, преграждая Эльгиону дорогу.

– Менолли? – Робинтон сделал Эльгиону знак помолчать. – Та прелестная девчушка с девятью файрами?

– Что тебе нужно от Менолли, мастер Робинтон?

Голос Маноры прозвучал так строго, что мастер-арфист опешил от неожиданности.

– Глубокоуважаемая Манора, – отвечал он, глубоко вздохнув, – старик Петирон прислал мне две песенки, которые, по его словам, написал некий подмастерье. Две самые очаровательные мелодии, которые мне доводилось слышать за все долгие Обороты, которые я занимаюсь музыкой. Он спрашивал меня, может ли из них получиться что-нибудь путное… – Робинтон страдальчески поднял глаза к небу. – Я тут же отправил ответ, но старик тем временем умер. Когда Эльгион прибыл в Полукруглый, он нашел мое письмо нераспечатанным. А подмастерье исчез. Морской холдер кормил его небылицами о воспитаннике, который вернулся в свой холд. А что тебя так встревожило, Манора?

– Менолли. Я знаю, что девочку что-то надломило, но не могу понять, что именно. Может быть, причина в том, что она больше не может играть. Миррим говорит, что у нее страшный шрам на левой ладони.

– Она может играть, – хором воскликнули Эльгион с Т’гелланом.

– Я слышал, как из пещеры доносились звуки свирели, – поспешил добавить Эльгион.

– А я видел, как она спрятала эту свирель, когда мы наводили порядок в пещере, – вставил Т’геллан. – К тому же она научила своих файров петь!

– Вот это да! – Глаза мастера Робинтона сверкнули, и он решительно шагнул в сторону кухонной пещеры.

– Только помягче, мастер Робинтон, – предупредила Манора. – К этой девочке нужен особый подход.

– Да, я почувствовал, когда разговаривал с ней днем. Теперь я понимаю, что ее гложет. Что бы такое придумать, чтобы ее не спугнуть?

Мастер-арфист нахмурился и так пристально посмотрел на Т’геллана, что бронзовый всадник забеспокоился. Что он такого натворил?

– Откуда ты знаешь, что она научила файров петь?

– Да ведь я сам слышал, как они подпевали ей и Охарану вчера вечером.

– Хм-м… очень интересно. Вот что, друзья, мы с вами сделаем…

Большинство гостей разъехалось, но Менолли, несмотря на усталость, продолжала сидеть в уголке. Мастер-арфист все не шел за отложенными для него яйцами. Девочка решила во что бы то ни стало дождаться мастера Робинтона. Какой он добрый! Она перебирала в памяти подробности их встречи. Ей с трудом верилось, что сам главный арфист Перна нес на руках ее, Менолли…

Менолли – хозяйку девяти файров.

Опершись локтями о стол, она склонила на ладони усталую голову; грубый шрам касался левой щеки, но сейчас она забыла о нем. Девочка не сразу услышала музыку – мелодия звучала так тихо, как будто Охаран перебирал струны где-то неподалеку.

– Давай споем вместе, Менолли, – негромко предложил бенденский арфист.

Подняв голову, девочка увидела, что он усаживается рядом.

Что ж, можно и спеть, никакого вреда от этого не будет. По крайней мере, она не уснет и не пропустит возвращения мастера Робинтона. Менолли запела. Услышав ее голос, проснулись Красотка и Крепыш, но Крепыш, тихонько побрюзжав, тут же задремал снова. Красотка же вспорхнула девочке на плечо, и ее нежные трели сплелись с голосом Менолли.

– Спой еще куплет, девочка, – появившись из тени, окутывающей огромную пещеру, попросила Манора.

Она села напротив, вид у нее был усталый, но умиротворенный. Охаран ударил по струнам и начал второй куплет.

– До чего же хорошо ты поешь, милая, – сказала Манора. – Просто сердце радуется! Спой еще что-нибудь, да и пойду.

Отказаться было никак нельзя. Менолли вопросительно взглянула на Охарана.

– Давай-ка споем вот эту, – предложил бенденский арфист и, не спуская глаз с Менолли, взял первый аккорд.

Какая знакомая мелодия – у нее такой заразительный ритм… Но, только начав петь, девочка поняла, почему песня показалась ей такой знакомой. Она ужасно устала и к тому же не ожидала ловушки ни от Охарана, ни тем более от Маноры. Это была одна из двух песен, которые она записала по просьбе Петирона и которые он будто бы отослал мастеру-арфисту.

Менолли сбилась и замолчала.

– Пой дальше, Менолли, – попросила Манора. – Какая чудесная мелодия!

– Может быть, она сама сыграет нам свою песню, – произнес человек, стоявший в тени позади Менолли.

Мастер-арфист вышел вперед и протянул Менолли свою гитару.

– Нет, нет!

Девочка приподнялась, пряча руки за спину. Красотка сердито вскрикнула и обвила хвост вокруг шеи Менолли.

– Ну пожалуйста, – Робинтон смотрел на нее умоляющими глазами, – сыграй… для меня.

Из темноты вышли еще двое: улыбающийся до ушей Т’геллан и… Эльгион! Он-то откуда узнал? Арфист так и сиял от радости, но вконец сконфуженная Менолли отвернулась и закрыла лицо руками. Надо же, как ловко ее провели!

– Тебе больше нечего бояться, детка, – поспешно вмешалась Манора.

Поймав Менолли за руку, она ласково усадила ее обратно на стул.

– Здесь ничто не угрожает ни тебе, ни твоему редкому музыкальному дару.

– Но я не могу играть… – Девочка вытянула левую руку ладонью вверх.

Робинтон взял ее обеими руками и, осторожно поглаживая, стал разглядывать шрам.

– Ты можешь играть, Менолли, – тихо сказал он, не спуская с нее проникновенного взгляда, а пальцы все гладили ее ладонь, как будто это был перепуганный файр. – Эльгион слышал, как ты играла на свирели, когда жила в пещере.

– Но ведь я девочка… – еле слышно произнесла она. – А Янус сказал…

– Вот что я тебе на это отвечу, – нетерпеливо прервал ее мастер-арфист, хотя глаза его по-прежнему улыбались, – сообрази Петирон хотя бы намекнуть мне, что вся загвоздка в этом, и ты избавилась бы от массы волнений. А я избавился бы от массы хлопот – ведь мы с ног сбились, разыскивая тебя по всему Перну. Разве ты не хочешь стать арфисткой?

Робинтон произнес это так печально и разочарованно, что Менолли ничего другого не оставалось, как разуверить мастера.

– Хочу, очень хочу! Музыка для меня – самое главное в жизни…

Красотка на плече мелодично свистнула, и Менолли сокрушенно замолчала.

– Ну за чем еще дело стало?

– Ведь у меня – файры. Вот Лесса и сказала, что мое место в Вейре.

– Лесса