Песнь Перна - Энн Маккефри

тебя сюда. Времена меняются, дорогая, и все остальные тоже воспримут это нормально, вот увидишь! Не пройдет и недели, как тебе станет казаться, что ты прожила здесь всю жизнь. – Бронзовый всадник ухмыльнулся. – Клянусь Великой Скорлупой, малышка! Ведь ты как-никак выжила, не имея крыши над головой, умудрилась убежать от Нитей… и запечатлеть девять файров! Тебе ли бояться арфистов?

– Где же Сильвина? – перекрывая общий гомон, прогремел голос мастера Робинтона.

После минутного затишья кого-то отправили на поиски.

– И хватит с меня вопросов. Я уже и так сообщил вам все главные новости. Подробности – позже. Эй, Сибелл, смотри не урони яйца! А сейчас – еще одно приятное известие! Я разыскал пропавшего Петиронова подмастерья!

Пока вокруг звучали удивленные возгласы, Робинтон, выбравшись из толпы, сделал знак Т’геллану подвести к нему Менолли. На краткий миг у девочки возникло искушение повернуться и убежать. Если бы только не ступни, еще не зажившие после состязания с Нитями, да не Т’геллан… Как будто почувствовав ее порыв, всадник крепко сжал пальцами плечо Менолли.

– Арфистов не надо бояться, – снова сказал он ей на ухо, шагая рядом через двор.

Робинтон встретил их на полпути и, довольно улыбаясь, взял Менолли за руку. Потом взмахнул другой рукой, требуя тишины.

– Перед вами Менолли – дочь Януса, правителя Полукруглого Морского холда. Она и есть пропавший Петиронов подмастерье!

Ответной реакции арфистов Менолли так и не услышала – все заглушили донесшиеся с крыши пронзительные крики файров. Менолли испугалась, как бы они не набросились на собравшихся, и, оглянувшись, увидела, что ящерицы уже расправляют крылья, готовясь взмыть в воздух. Девочка строго-настрого приказала им сидеть на месте, а потом ей все же пришлось повернуться лицом к толпе, к целому морю лиц: кто-то улыбался, кто-то разинул рот от изумления, но все, не отрываясь, глазели на нее и на ее файров.

– Да-да, все это – питомцы Менолли, – продолжал Робинтон, без труда перекрывая голосом ропот толпы. – Они по праву принадлежат ей, равно как и прелестная песенка про королеву файров. Только гнездо от волн спас не юный рыболов, а сама Менолли. А когда после смерти Петирона ей запретили петь и играть, она убежала из Полукруглого и поселилась в пещере на морском берегу. Там-то, сама того не желая, она и запечатлела девять новорожденных ящерок. А кроме того, – тут он заговорил еще громче, заглушая одобрительные возгласы слушателей, – …кроме того, она нашла еще одну кладку, из которой я и получил два яйца!

Тут крики одобрения слились в единый восторженный хор, который эхом прогремел по двору и снова вызвал пронзительные вопли замолкнувших было файров. Все добродушно расхохотались, а Т’геллан, воспользовавшись общим шумом, шепнул Менолли на ухо:

– Ну, что я тебе говорил?

– Так где же все-таки Сильвина? – с заметной ноткой нетерпения снова осведомился Робинтон.

– Я-то здесь, а вот тебе, Робинтон, должно быть стыдно, – заявила женщина, проталкиваясь через кольцо зрителей.

Менолли сразу бросились в глаза ее белоснежная кожа и большие выразительные глаза на полном лице, обрамленном темными кудрями. Сильные и в то же время ласковые руки оттянули Менолли от Робинтона.

– Это ж надо додуматься – выставить ребенка на всеобщее обозрение! Эй, вы, а ну-ка, утихомирьтесь! Пошумели и хватит. А файры-то, бедняжки, перепугались до полусмерти, боятся даже с крыши спуститься! Есть у тебя, Робинтон, голова на плечах или нет? Быстренько перебирайтесь в зал, там можете беседовать хоть всю ночь напролет, если сил хватит. А я немедленно укладываю девочку спать. Если бы ты, Т’геллан, мне помог…

Честя всех подряд, Сильвина принялась проталкиваться сквозь толпу, увлекая за собой Менолли и Т’геллана. Арфисты с готовностью расступались – почтительно и чуть насмешливо.

– Уже слишком поздно, чтобы вести ее к Данке, где живут остальные девочки, – решила Сильвина. – На эту ночь устроим ее в комнате для гостей.

Не разглядев в темноте каменных ступней, Менолли больно ушибла пальцы ног. Невольно вскрикнув, она вцепилась в руки спутников.

– Что с тобой, дитя мое? – встревожилась Сильвина.

– Ноги… я ушибла пальцы, – сквозь слезы проговорила Менолли.

Ей не хотелось, чтобы Сильвина посчитала ее плаксой и трусихой.

– Давай-ка я лучше тебя понесу! – предложил Т’геллан, и не успела девочка возразить, как сильные руки всадника уже подхватили ее. – А ты, Сильвина, показывай дорогу.

– Ох уж этот Робинтон, – ворчала Сильвина. – Сам может не спать ночи напролет, так думает, что и остальные…

– Что ты, он не виноват! Он так много для меня сделал… – перебила ее Менолли.

– Скажешь тоже, Менолли! Он сам у тебя в большом долгу, – с загадочной усмешкой изрек всадник. – Сильвина, по-моему, стоит показать ее ноги вашему лекарю, – продолжал он, поднимаясь с Менолли на руках по широкой лестнице, что вела от главного входа. – А знаешь, как мы ее нашли? Она пыталась обогнать передний край Нитей!

– Да неужто?

Сильвина оглянулась на Менолли, ее зеленые глаза от удивления стали еще шире.

– И это ей почти удалось. Только вот ступни сбила до самых костей. Один всадник из моего крыла заметил ее сверху и отвез в Бенден-Вейр.

– Сюда, Т’геллан. Постель слева, у стены. Сейчас приоткрою светильники…

– Я и так вижу.

Т’геллан бережно опустил девочку на постель.

– Пожалуй, я отворю ставни и впущу сюда ее файров, пока они чего-нибудь не натворили.

Менолли в изнеможении погрузилась в мягкое тепло тюфяка, набитого душистой травой. Перевязанный бечевкой узелок с вещами она положила рядом, но на то, чтобы натянуть на себя сложенное в ногах постели меховое покрывало, сил уже не осталось. Дождавшись, когда Т’геллан распахнет вторую створку, она позвала файров.

– Я столько слышала про огненных ящериц, – говорила тем временем Сильвина, – а вот видеть довелось только маленькую королеву лорда Грожа, когда… Силы небесные!

Услышав испуганный возглас женщины, Менолли с трудом выкарабкалась из толстого тюфяка и увидела, что вокруг Сильвины кружится разноцветный хоровод файров.

– Так сколько, говоришь, их у тебя?

– Всего-навсего девять, – посмеиваясь над растерянностью Сильвины, ответил за Менолли всадник.

А женщина вертела головой, стараясь получше рассмотреть без устали кружащихся непосед.

Менолли строго приказала своим питомцам немедленно приземлиться и сидеть смирно. Крепыш и Нырок уселись на стол, а самая смелая, Красотка, по привычке примостилась у Менолли на плече. Остальные устроились на подоконнике, их сверкающие глаза тревожно и недоверчиво горели оранжевым огнем.

– В жизни не видела более прелестных созданий! – воскликнула Сильвина, не в силах оторвать взгляд от пары бронзовых.

Поняв, что слова женщины относятся к нему, Крепыш чирикнул в ответ и, сложив крылья, поклонился.

– Добро пожаловать к нам, бронзовый красавец, – рассмеялась Сильвина.

– Если не ошибаюсь, этого юного нахала зовут Крепыш, – пояснил Т’геллан, – а второго бронзового –