Песнь Перна - Энн Маккефри

– Кладовка, Камо, там большая синяя миска! – Она взяла мужчину за плечи и, развернув, подтолкнула в нужном направлении. – Абуна, ты ближе всех к плите. Положи-ка в тарелку каши, да плесни побольше сладкой подливки, а то от девчонки ничего не осталось – одна кожа да кости. – Сильвина улыбнулась Менолли. – Откармливать стадо, а пастуха морить голодом – это никуда не годится! Я оставила твоим друзьям обрезков, когда мы готовили жаркое. – Сильвина кивнула в сторону самого большого очага, где жарились на вертеле огромные куски мяса. – Ведь мясо – как раз то, что нужно файрам, так сказал мне наш мастер-арфист. Где бы нам их покормить…

Сильвина нерешительно обвела глазами кухню, но Менолли уже приметила низенькую дверцу, которая вела на лестницу, выходящую в угол двора.

– Там мы никому не помешаем?

– Да нет, что ты! Какая же ты умница – обо всем позаботилась! И ты, Камо, молодец. Спасибо тебе.

Сильвина ласково потрепала дурачка по плечу, и он просиял от удовольствия, поняв, что хорошо справился с работой и заслужил похвалу.

Сильвина показала Менолли миску с мясом.

– Хватит? А то там есть еще…

– Огромное спасибо, Сильвина, вполне хватит!

– Камо, вот это – Менолли. Возьми миску и ступай за Менолли. А то ей не унести все сразу – и миску, и свой завтрак. Это Менолли, Камо. Ступай за Менолли. Иди вперед, детка. Камо умеет носить… во всяком случае, то, что не проливается.

Сильвина вернулась к своим делам и стала выговаривать нарезавшим коренья женщинам, призывая их работать, а не глазеть. Сознавая, что за ней наблюдают десятки любопытных глаз, Менолли неловко двинулась по направлению к лестнице, неся в одной руке кружку, в другой – миску горячей каши; позади, шаркая ногами, поспешал Камо.

Красотка, которая до сих пор не обнаруживала себя, прячась у Менолли в волосах, вытянула шею, почуяв запах сырого мяса.

– Милашка, милашка! – забормотал Камо, увидев огненную ящерицу. – Милый маленький дракончик! – Он похлопал Менолли по плечу. – Милый маленький дракончик?

Раскрыв рот, он ждал ответа и чуть не растянулся на каменных ступенях.

– Ты прав, – улыбнулась Менолли. – Она действительно похожа на маленького дракона и к тому же очень мила. Ее зовут Красотка.

– Ее зовут Красотка, – завороженно повторил Камо. – Ее зовут Красотка. Милый маленький дракончик.

Лучась улыбкой, он снова и снова громко повторял новые для себя слова.

Менолли шикнула на дурачка – ей не хотелось отвлекать помощниц Сильвины от работы. Девочка поставила свою кружку и миску на ступеньки и потянулась к мясу.

– Красотка, милый маленький дракончик, – нараспев повторял Камо, не обращая никакого внимания на Менолли, которая старалась забрать у него мясо, и только крепче прижимал миску к животу огромными неуклюжими руками.

– Ступай к Сильвине, Камо. Ступай к Сильвине!

Но Камо стоял как столб, кивая головой; на лице его блуждала широкая ухмылка младенческого восторга – он был так зачарован Красоткой, что казалось, ничто не может вывести его из оцепенения. Красотка нетерпеливо закричала, и Менолли, чтобы успокоить ящерицу, сунула ей кусок мяса. На ее крики не замедлили явиться остальные файры – кто через открытые окна столовой, кто, судя по возникшему за дверью переполоху, прямиком через кухню.

– Милашки, милашки! Все – милашки! – ликовал Камо, вертя головой из стороны в сторону стараясь увидеть всех файров сразу.

И вдруг застыл неподвижно – обе Тетушки уселись ему на руки и принялись хватать кусочки прямо из миски. Дядюшка, вцепившись коготками в куртку Камо и упираясь крылом ему в шею, старался урвать свою долю. Рыжик, Кривляка и Лентяй, устроившись рядом на плечах у Камо и Менолли, дожидались своей очереди, пока Менолли старалась разделить мясо поровну.

Смущенная дурными манерами своих питомцев, девочка была искренне благодарна Камо – все так же добродушно ухмыляясь, он помогал ей кормить ящериц. Вдруг до девочки дошло, что на кухне уже давно воцарилась тишина: все наблюдали за представлением. Она вся сжалась, ожидая сердитого окрика Сильвины, призывающей Камо вернуться к своим делам, но с кухни доносилось только приглушенное шушуканье.

– Сколько их у нее? – послышался чей-то отчетливый шепот.

– Девять, – невозмутимо отозвалась Сильвина. – Так что, когда родятся те двое, которых получил Робинтон, в Доме арфистов будет одиннадцать.

В ее голосе звучала явная гордость. Послышался одобрительный гул голосов.

– Смотри-ка, Абуна, тесто уже подошло, пора приниматься за дело, – напомнила Сильвина.

Тем временем файры очистили всю миску. Камо растерянно таращился на пустое дно:

– Пусто! Милашки не наелись?

– Что ты, Камо! Им хватило с избытком – видишь, как животы раздулись? А теперь ступай к Сильвине. Иди, Камо, тебя ждет Сильвина.

Следуя примеру женщины, Менолли развернула дурачка лицом к ступенькам и легонько подтолкнула в спину.

Попивая крепкий горячий кла, девочка задумалась: почему Сильвина так подчеркнуто ласкова и внимательна к ней? Уж не показное ли все это? Но потом устыдилась своих подозрений – да нет, просто она добрая, заботливая душа, взять хотя бы, как она обходится с дурачком Камо, с каким бесконечным терпением сносит его промахи. Судя по всему, Сильвина здесь выполняет обязанности главной хозяйки и, как и властная Манора из Бендена, пользуется большим влиянием. Если Сильвина ее примет, остальные последуют ее примеру.

Нежась в лучах теплого солнца, Менолли начала успокаиваться. Всю ночь ее мучили тревожные сны, и, хотя теперь, в ярком свете дня, она не могла припомнить подробности, осталось общее чувство тоски и беспомощности. Сильвине почти удалось прогнать мучившие девочку опасения. Да и Т’геллан не раз говорил ей: арфистов не надо бояться… Где-то на другой стороне двора звонкие юные голоса дружно грянули древнее сказание, которое разучивали раньше утром. Мощный звук вспугнул задремавших было файров, и они взмыли в воздух, но Менолли быстро успокоила их, и они снова расселись по местам.

И вдруг над двором полилась нежная трель, красиво оттеняя более низкие голоса поющих школяров. Красотка! К ней присоединились Крепыш с Нырком: крылья раскинуты, горлышки раздуваются, глаза полузакрыты, как у заправских певцов. Кривляка с Рыжиком слетели с карниза и тоже принялись подпевать. Правда, Лентяй по обыкновению не стал себя утруждать, да и обе Тетушки с синим Дядюшкой, которые всегда пели без особого увлечения, на этот раз предпочли слушать, склонив головки, поблескивая выпуклыми глазами. Зато пятеро певцов, приподнявшись на задних лапках, старались вовсю, наполняя воздух высокими чистыми руладами.

Значит, им здесь понравилось, решила Менолли и с облегчением подхватила мелодию – не потому, что ее голос был нужен файрам, а просто так, за компанию.

Они допели сказание почти до самого конца, когда Менолли внезапно поняла, что поют только она и ящерки, мужские