Песнь Перна - Энн Маккефри

Менолли, – сказал мастер-арфист. – А пока отправляйся к мастеру Олдайву. И пусть он над тобой как следует поработает. Имейте в виду, мне крайне необходимо, чтобы эта юная девица снова могла играть.

По улыбке, с которой мастер-арфист велел Менолли следовать за лекарем, было видно: Робинтон ничуть не сомневается в его таланте.

– Да, Сильвина, Менолли уверяет, что в ближайшие четыре, а то и пять дней моему яйцу ничто не угрожает. Но ты уж лучше позаботься, чтобы кто-нибудь…

– А лучше всего Сибелл. Он присматривает за своим яйцом, ведь так? А потом, теперь у нас есть Менолли… – донеслись до девочки слова Сильвины, прежде чем мастер Олдайв, пропустив ее вперед, закрыл за собой дверь.

– Сильвина попросила меня посмотреть твои ступни, – сказал лекарь, направляясь вместе с Менолли к ней в комнату.

Голос у него оказался неожиданно звучный. Такой невысокий с виду, Олдайв легко поспевал за длинноногой Менолли. Когда лекарь повернулся, чтобы открыть перед ней дверь, девочка поняла, что его странная осанка вызвана ужасным искривлением позвоночника.

– Вот оно что! – воскликнул вдруг лекарь, пропуская Менолли вперед. – А я-то подумал, что ты тоже горбунья вроде меня! А это, оказывается, ящерица притаилась у тебя на плече, – рассмеялся он. – Ну что, будем друзьями? – обратился он к Красотке, и та, поняв, что Олдайв обращается к ней, мелодично чирикнула в ответ. – Ты, видимо, хочешь сказать: если мне удастся поладить с твоей Менолли? Придется тебе, Менолли, дописать к песенке о королеве файров еще один куплет, и пусть в нем говорится о награде за проявленную доброту, – добавил он, придвигая к себе стул, и предложил ей присесть на постель, поближе к окну.

– Но это не моя песенка… – проговорила Менолли, снимая шлепанцы.

– Как это – не твоя? – непонимающе нахмурился мастер Олдайв. – Мастер-арфист нам все уши прожужжал, что эту песенку сочинила ты.

– Мастер Робинтон ее… переделал. Он мне сам сказал.

– Ну, это обычное дело, – махнул рукой мастер Олдайв. – А ноги ты себе здорово сбила, – задумчиво произнес он, осмотрев сначала одну ступню, затем другую. – Бегала, небось?

В его словах Менолли послышался упрек.

– Видите ли, – поспешила оправдаться она, – Нити настигли меня на открытом месте, вдали от пещеры, вот и пришлось бежать… ой!

– Я сделал тебе больно? Ну извини. Кожа еще очень нежная. И довольно долго останется такой же чувствительной.

Олдайв принялся втирать в ступню какую-то едкую мазь, и Менолли невольно дернула ногой. Но лекарь только крепче ухватил ее за лодыжку, чтобы довести процедуру до конца, а в ответ на сбивчивые извинения заметил, что это лишний раз показывает: хоть она и сбила себе ступни чуть ли не до костей, нервы, к счастью, уцелели.

– Постарайся пока ходить поменьше. Я предупрежу Сильвину. А эту мазь будешь втирать утром и вечером. Она ускоряет заживление, да и чесаться будет меньше. – Он надел девочке на ноги шлепанцы. – А теперь показывай руку.

Она на миг замешкалась, предчувствуя, что его приговор качеству лечения, скорее всего, совпадет с мнением Маноры и Сильвины. Странно, но где-то в глубине души упрямо жила верность по отношению к матери, к родному холду.

Олдайв пристально взглянул на девочку, словно желая угадать причину ее колебаний, потом протянул руку ладонью вверх. Повинуясь его невозмутимому взору, она подала ему искалеченную кисть. К ее удивлению, выражение лица лекаря осталось прежним – на нем не было ни осуждения, ни жалости, всего лишь интерес специалиста, который встретился со сложным случаем. Бормоча себе под нос, он принялся ощупывать грубый рубец.

– Сожми пальцы в кулак.

Это ей почти удалось, но, когда лекарь велел вытянуть пальцы, шрам не позволил распрямить их до конца.

– Все вовсе не так уж плохо, как мне расписали. Наверное, рана воспалилась?

– Это все слизь голована…

– Вот оно что… Да, это штука вредная. – Он еще раз согнул ее кисть. – Но я вижу, рана не так уж давно зарубцевалась, ткани еще можно подрастянуть. Еще несколько месяцев, и дело могло обернуться плохо – было бы слишком поздно. Значит, будешь делать упражнения – сжимать в ладони твердый шарик, который я тебе дам, и растягивать пальцы.

Он показал как, с силой выпрямив и разведя ее пальцы. Менолли невольно вскрикнула.

– Если во время упражнения будешь чувствовать боль, знай: дело идет на лад. Наша цель – растянуть загрубевшую кожу, ткани между пальцами и сжавшиеся сухожилия. Еще я дам тебе мазь – будешь хорошенько втирать в шрам, чтобы он стал более мягким и податливым. Конечный результат будет зависеть только от твоего усердия. Впрочем, я надеюсь, что подгонять тебя не потребуется.

Не успела Менолли пробормотать слова благодарности, как этот удивительный человек уже вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Красотка издала непонятный звук – нечто среднее между насмешливым чириканьем и одобрительным воркованием. Во время осмотра маленькая королева покинула свой пост на плече у Менолли и бдительно наблюдала за процедурой, зарывшись в меховое покрывало. Теперь она подошла к хозяйке и потерлась головой о ее руку.

Из окон зала, где занимались школяры, с новой силой грянули юношеские голоса. Красотка склонила голову набок и замурлыкала в тон; когда же Менолли шикнула на нее, ящерица недоуменно покосилась на девочку.

– Нам пока лучше помолчать, но ты права: хор действительно звучит превосходно.

Менолли уселась у окна, поглаживая Красотку и наслаждаясь пением. «До чего слаженно звучат голоса, – думала девочка, – чувствуется отличная выучка и долгие часы репетиций».

– А ты их здорово взбодрила, – стремительно входя в комнату, объявила Сильвина. – Приятно в кое-то веки услышать это старье, исполненное с должным воодушевлением.

Менолли не успела выразить недоумение по поводу странного замечания Сильвины, потому что хозяйка сунула ей в руки узелок с ее вещами, а сама принялась аккуратно скатывать спальное покрывало.

– Сейчас мы отправимся к Данке и поселим тебя у нее в домике, – как ни в чем не бывало продолжала Сильвина. – Тебе повезло – комната с окнами наружу как раз свободна… – Она пренебрежительно сморщила нос. – Девицы из холдов не выносят наружных комнат, но к тебе это не относится. – Сильвина улыбнулась. – Олдайв сказал, чтобы ты не особенно разгуливала, но придется все-таки немножко пройтись. Кстати, ты же в хоровой группе – вот и еще один прекрасный повод поселить тебя у Данки.

Сильвина нахмурилась и уставилась на маленький узелок в руках у Менолли.

– Это что же, все, что ты привезла с собой?

– И девять файров вдобавок.

Сильвина так и прыснула.

– Воистину, несказанное богатство! – Она выглянула из окна, чтобы полюбоваться стайкой файров, которые все еще нежились на залитой солнцем крыше. – Значит, эти непоседы могут-таки