Песнь Перна - Энн Маккефри

Сильвина взглянула на Менолли, и в глазах ее заплясали смешинки.

– Менолли голову не потеряет. Кстати, она младшая дочь морского холдера Януса из Полукруглого холда, что под крылом Бенден-Вейра. Я думаю, тебе известно, что море закаляет души и сердца.

Данка покосилась на Менолли, ее блестящие глазки превратились в узкие щелочки.

– Так, значит, ты знала Петирона?

– Да, знала.

Домоправительница презрительно фыркнула и, резко повернувшись, так что широкая юбка взметнулась колоколом, направилась к каменным ступеням, ведущим наверх. Поддернув подол, она стала взбираться по лестнице, недовольно ворча себе под нос.

По обе стороны от лестничной клетки расходились тускло освещенные узкие коридоры. Данка повернула направо и, дойдя до конца, отворила последнюю дверь.

– Лентяйки несчастные, – злобно прошипела она, возясь со светильником, – снова не удосужились сменить!

– А где они у вас хранятся? – спросила Менолли, желая снискать расположение домоправительницы, а сама подумала: «Неужто и здесь мне придется бегать вверх и вниз по узким лестницам, разнося светильники?»

– Где служанка по дому? – осведомилась Сильвина. – Это она должна следить за светильниками, а вовсе не Менолли.

Подойдя к окну, она распахнула сначала внутренние ставни, а потом и наружные, впустив в комнату поток солнечного света.

– Что ты делаешь, Сильвина?!

– Успокойся, Данка. Раньше чем через два дня Падения все равно не будет. А комнату нужно проветрить.

Визг Данки оглушил их: в открытое окно ворвалась стайка файров и, возбужденно чирикая, заметалась по комнате. Им было не на что присесть – вокруг лишь голые стены без карнизов, тюфяка на постели нет, меховое покрывало свернуто на сундучке. Две зеленые Тетушки и синий Дядюшка опустились было на спинку стула, но, испугавшись воплей Данки, выпорхнули наружу. А толстуха забилась в угол и, прикрыв голову подолом юбки, кричала так, будто ее резали.

Менолли приказала коричневым прекратить свое воздушное представление, Тетушкам и Дядюшке велела сесть на подоконник, а Нырку с Крепышом – на спинку кровати. Сильвина успокаивала Данку и уговаривала ее выйти из угла. Прошло немало времени, пока маленькая домоправительница соблаговолила наконец взглянуть, как Сильвина управляется с Лентяем – тот позволял себя гладить любому, лишь бы это не требовало никаких усилий с его стороны. Менолли же стало окончательно ясно, что Данка никогда не смирится с присутствием файров в доме. Девочка почувствовала: толстуха невзлюбила ее за то, что она стала свидетелем ее трусости. На какой-то миг она даже пожалела, что не осталась в Вейре, где все относились к ее файрам вполне дружелюбно.

Тихонько вздыхая, Менолли поглаживала Красотку, рассеянно слушая, как Сильвина уверяет Данку, что файры не могут причинить никакого вреда ни ей, ни ее подопечным, а все домоправительницы Форта умрут от зависти, когда узнают, что у нее в доме поселилось девять файров…

– Как – девять? – испуганно пискнула Данка и снова схватилась за юбку, чтобы накинуть ее на голову. – Девять этих мерзких тварей будут носиться по моему дому…

– Они не очень-то любят сидеть дома, разве что ночью, – сказала Менолли, надеясь успокоить Данку. – И потом, их редко можно увидеть со мной всех сразу.

Перехватив злобный трусливый взгляд, который метнула на нее толстуха, Менолли поняла, что ее тоже редко можно будет увидеть вместе с Данкой. Во всяком случае, домоправительница приложит к этому все силы.

– Нам пора, Менолли. Ты ведь еще должна подобрать себе гитару в мастерской, – напомнила Сильвина. – Если тебе, Данка, понадобится сено для тюфяков, пошли служанку к нам, – добавила она, приглашая девочку следовать за собой. – Менолли будет поддерживать с Домом арфистов более тесную связь, чем остальные твои постоялицы…

– Все равно, ей, как и остальным, придется возвращаться домой до закрытия дверей, или пусть ночует в цехе, – предупредила Данка, когда Менолли с Сильвиной уже спускались по лестнице.

– Данка держит девочек в строгости, – заметила Сильвина, выйдя на яркий солнечный свет и направляясь через широкую мощеную площадь. – Само по себе это не так уж плохо: ведь вокруг увивается столько мальчишек. И не обращай внимания на то, как она окрысилась при одном упоминании о Петироне. Просто она пыталась окрутить его после смерти Мереланы. Я бы сказала, что Петирон оставил пост арфиста Форта по двум причинам: чтобы избавиться от приставаний Данки и освободить путь Робинтону. Он так гордился, когда его сына избрали главным арфистом…

– Да, Полукруглый далековато от Форт-холда.

– Вот-вот, – хохотнула Сильвина. – К тому же, детка, это одно из немногих заброшенных мест, куда Данка не рискнула бы за ним увязаться. Можно подумать, что Петирон взглянул бы на кого-нибудь после Мереланы! Она была такая прелесть, а голос – изумительной красоты и диапазона… До сих пор не могу ее забыть!

Вокруг становилось все оживленнее: крестьяне возвращались с полей на обед; вот через толпу, не спеша, проехал отряд всадников на длинноногих скакунах. Какой-то школяр, бегущий с поручением, налетел прямо на Менолли. Мальчуган уже начал бормотать слова извинения, когда Красотка, выглянув из волос девочки, угрожающе зашипела на него. Паренек вскрикнул от неожиданности, ловко, как все школяры, увернулся и помчался дальше.

– Хотела бы я послушать, что он наплетет, когда вернется в свой цех!

– Сильвина, я…

– Ни слова больше, Менолли! Я не желаю слушать, как ты все время извиняешься за своих файров. И мастер Робинтон – тоже. На свете никогда не переведутся глупцы вроде Данки, готовые визжать от страха при виде чего-то нового или необычного.

Они вошли под арку, ведущую к Дому арфистов.

– А теперь ступай – в ту дверь, через вестибюль, там и найдешь мастерскую. Главный у них – мастер Джеринт. Он подыщет тебе инструмент, чтобы ты могла сыграть перед мастером Домеком. Он тоже там.

Улыбнувшись и ободряюще похлопав девочку по плечу, Сильвина поспешила по своим делам.

Глава 3

Эй, с файрами поосторожней будь!

И руку на меня поднять не смей —

Слетятся вмиг и уши оборвут,

Ведь в мире нет защитников верней!

Сначала Менолли пожалела, что Сильвина не задержалась еще чуть-чуть, чтобы познакомить ее с мастером Джеринтом, но, поразмыслив, виновато призналась себе, что и так отняла у хозяйки Дома уйму времени. Она расправила плечи, пытаясь побороть внезапный прилив робости, и вошла в квадратный вестибюль. Перед ней была дверь – должно быть, за ней находятся владения мастера Джеринта.

Даже сюда доносился шум работы: стук молотка, визг пилы, удары, скрежет… но когда она открыла дверь, на них с Красоткой обрушилась целая лавина звуков. Кто-то настраивал инструменты, кто-то пилил, строгал, зачищал, кто-то натягивал на каркас барабана жесткую