Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

Хотя толпа бросала на них лишь мимолетные недовольные взгляды, когда расступалась по сторонам, ему постоянно казалось, что все эти люди смотрят сквозь одежду и видят это прекрасное лицо. Хотя лицо Ю Вэйюаня ничем не отличалось от других лиц, юношей того же возраста. Но странное чувство тревоги томилось внутри и порой ужасно раздражало.

Наконец вынырнув из толпы, Ю Вэйюань тяжело задышал, но с его губ не исчезала довольная улыбка. Он скользнул взглядом по лавочкам, и когда его взгляд зацепился за яркие шарики, нанизанные на палочки, он незамедлительно рванул в сторону ларька.

Самое сложное – это научиться делать выбор. Когда ты любишь сладкое, а перед глазами пестрит множество ягод и фруктов, глаза разбегаются. Но рано или поздно все равно приходится выбрать то единственное, что ближе всего по вкусу. Порой этот выбор зависит от настроения – от желания попробовать что-то новое, неизведанное. Но иногда мы снова и снова возвращаемся к прежнему выбору – просто потому, что он вызывает воспоминания, позволяя хоть на мгновение ощутить давно забытый вкус беззаботного времени, когда все было хорошо…

Когда Ю Вэйюань надкусил засахаренную клубнику, улыбка на его лице померкла. Он покрутил палочку между пальцев и, наклонив голову набок, произнес:

– Однажды я был с учителем на карнавале. Правда, это было так давно… Хмм… раньше как будто было вкуснее…

Му Ян смотрел на танхулу, пока продавец не обратился к нему с вопросом:

– Молодой господин, не стойте на месте, выбирайте. Есть с бананом, боярышником, клубникой, виноградом и даже с мандарином. – Заметив неловкость незнакомца, продавец добавил: – Или вы не любите сладкое?

– Сладкое? – тихо повторил Му Ян.

Ю Вэйюань тут же отвлекся от своих раздумий и сказал:

– Давайте все по одному.

Продавец радостно хлопнул в ладоши и поспешил собирать сладкий букет для нескупых покупателей. Стоило Ю Вэйюаню протянуть монеты, чтобы расплатиться, и Му Ян, чьи обе руки были заняты танхулу, поинтересовался:

– И зачем тебе столько?

– Хочу попробовать все. Да и ты сможешь выбрать тот, который тебе больше понравится.

По правде, Ю Вэйюань просто хотел порадовать его, однако сам же выглядел в глазах этого демона как избалованный ребенок.

– У богатых вовсе нет рассудка. Зачем так разбрасываться деньгами? Мог бы взять любой, мне без разницы.

Ю Вэйюань подумал: «И почему этому демону так нравится носить постоянно образ холодного и бесстрастного господина, словно панцирь? Гордость – это хорошо, но иногда нужно немного расслабиться и позволить себе новые эмоции. Так же можно с ума сойти!»

Ю Вэйюань быстро потянулся к маске демона, чтобы приподнять ее. Не спрашивая позволения, принц снял со шпажки засахаренный ломтик мандарина, заставив Му Яна его попробовать. Пока из рта демона не вырвалось очередное недовольство, Ю Вэйюань успел опустить маску на его лицо.

Лениво облизывая остатки сахара с пальцев, Ю Вэйюань на мгновение замер, почувствовав кисло-сладкий привкус мандарина, затем потянулся за палочкой мандаринового танхулу и, неловко взяв его из рук демона, проговорил:

– Этот куда приятнее на вкус, нежели клубничный, который я ел с учителем.

Му Ян впервые за двадцать лет узнал, что такое сладости. Когда засахаренный кусочек мандарина начал таять во рту, Му Ян ощутил одновременно приторный, но с легкой ноткой кислинки привкус на языке. Его глаза сузились и, казалось, даже заслезились. Он подолгу посасывал сладкий леденец, пытаясь оттянуть момент, когда тот потеряет насыщенный, яркий вкус. Когда это все же произошло, Му Ян тихо спросил:

– А можно мне еще немного?

Взяв из рук Му Яна половину купленных порций сладостей, Ю Вэйюань искренне улыбнулся, сказав:

– Можешь есть сколько угодно, но с мандаринами не отдам.

Скольких простых жизненных радостей он был лишен все это время. И казалось, такая мелочь, как сладость, могла быть чем-то обыденным, но не для него. Сейчас, вкусив леденец, о котором он никогда раньше даже и не мечтал, Му Яну казалось, что избавиться от желания снова и снова пробовать его будет невыносимым. Порой жить в неведении чего-то прекрасного куда лучше, чем бояться его потерять, однако, прожив жизнь, так и не познав ее вкуса, все равно что родиться с крыльями, но никогда не решиться расправить их, чтобы взлететь.

День приближался к закату, и чем ниже заходило солнце, тем ярче горели бумажные фонарики и тем громче становилась игра гуцыня, разбавляя сумрак мелодичным пением и смехом.

– Даже в Чжиюнхае я не помню подобных празднований, а тут народ беззаботно смеется и веселится.

– Потому что есть разница, Ваше Высочество. Хотя мне не по душе ни Чжиюнхай, ни этот город, тут люди не заводят себе рабов в качестве домашних животных. Если бы посреди этого веселья где-то избивали бы демона кнутом или забивали ногами за то, что тот ослушался своего господина, даже эту безмятежную тишину, переполненную яркими огнями, очернял бы крик чьей-то боли.

Слова Му Яна звучали спокойно. Он всегда говорил то, что думает, вовсе не беспокоясь о том, что его слова могут задеть окружающих, в особенности Ю Вэйюаня.

Хайлан был переполнен демонами, и, хотя те могли спокойно работать за гроши на побережье, они все равно были ненавистны людьми, а также самими демонами, кто остался жить в Туманных землях. В Чжиюнхае демоны были рабами и каждый фэнь проживали в мучениях и страданиях. Да и боги ничем не отличались от тех же рабов, стоило им отвернуться от правящего члена императорской семьи Ю. В Шуанцзу демоны были лишь инструментом для гнусных планов клана заклинателей. Гунхуа хоть и не занимался работорговлей, но жизнь простых граждан человеческой расы ничем не отличалась от тех же грязнокровок. Шанциань была процветающей страной, известной своим самым жестоким и гнусным правителем. Однако Ю Вэйюань лично убедился, что жители Шанцианя живут в мире, а земли, покрытые густыми лесами, не обагрены кровью демонов. Вместо этого они пропитаны кровью врагов, осмелившихся вторгнуться на их территорию.

В Биянья также не занимались работорговлей, но под толщами льда были погребены тысячи душ невинных жертв, погубленных для общего блага.

Кто есть зло и кто есть Ю Вэйюань. Он лишь крупица в этом океане лжи и ненависти. Еще один монстр или же тот, кто изменит эти устои. Вот только стоит течению сменить направление, как на одном берегу цветы тотчас же увядают, пока на другом начинают цвести.

Принц усмехнулся и, натянув на лицо фальшивую улыбку, подтвердил: