Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2 - Шуан Мэйхуа

между Мао Яньсяо и Ван Чэном, Люй Яо непременно выберет Ван Чэна, только потому, что он был отцом горячо любимой его сердцу Ван Су, что уж говорить о том, что он был единственным живым кровным родственником Ю Вэйюаня.

Люй Яо тихо прошептал:

– Я не позволю причинить ему вред.

Покосившись на стоявшего рядом Люй Яо, Мао Яньсяо жадно облизнулся:

– Этот ученик не может быть невежественен по отношению к своему наставнику.

Люй Яо придвинулся к нему еще ближе. В этот самый момент Мао Яньсяо ощутил, как что-то острое упирается ему в бок. Сохраняя спокойное выражение лица, Люй Яо заговорил:

– Я проткну твое сердце, так и знай. Даже глазом моргнуть не успеешь.

Они так и стояли какое-то время, смотря друг другу в глаза. То и дело перешептываясь, как будто обдумывая следующий шаг. Позиция Люй Яо была ясна. Даже если обвинят в предательстве, он не сможет пойти против Ван Чэна. А что насчет Мао Яньсяо? Конечно, он мог проглотить очередной глоток яда. Что такое семьсот сорок одна тысяча девятьсот убитых русалок? Во время войны, что произошла почти двадцать лет назад, погибло куда больше демонов, но он все равно стоит здесь. Сидит за столом со всеми этими убийцами. Он ест их еду, пьет их воду, пользуется всеми удобствами этого дома, возведенного на костях погибших, только ради обещания такой же предательнице, как и он сам. Как же низко он пал. Но обратной дороги нет, а годы, которые успел он прожить, научили его с гордостью нести обиды и позор на своих плечах за гримасой безразличного и беззаботного обольстителя, которого беспокоят только плотские утехи и веселья.

Разве Мао Яньсяо был повинен в том, что любил все яркое и прекрасное? Был повинен в том, что ценил даже внешнюю красоту, хотя и знал, что оболочка бывает обманчива, а внутри этот человек был гнилым. Но он не мог закрыть рот и проглотить комплименты. Что-то вроде: У вас такой красивый цвет глаз. О, эта ткань прекрасно подчеркнет черты вашего лица. Улыбайтесь почаще, вам не подходит сидеть с угрюмым выражением лица. Именно поэтому его все считали легкомысленным и беспечным, отнимая его заслуги и прибавляя их к заслугам его брата. Ведь стоило кому-то увидеть этих двоих и узнать, что они родные братья, все думали, что только Мао Шуаньму работает днями и ночами не смыкая глаз, пока его младший брат халтурит и веселится, пропивая казну.

В глазах Мао Яньсяо блеснул подозрительный зеленый свет, что был предупреждением для стоявшего рядом с ним Люй Яо. Наверное, Люй Яо стоило бы отойти от него, но, несмотря на все риски, мастер Люй лишь покрепче сжал веер, и в этот же момент нож еще плотнее уткнулся в бок Мао Яньсяо. Давая понять, что Люй Яо не намерен сдаваться и отступать.

Император, также наблюдавший за ними, произнес:

– Вы не хотите вернуться к нам?

Мао Яньсяо едва заметно склонил голову набок, будто между делом оценивая расстояние между сидящими за столом, как вдруг взгляд его зацепился за приближающийся силуэт девушки в нежно-розовом ханьфу. За ней неторопливо шла служанка, держа над головой наложницы бумажный зонтик.

Выражение лица Мао Яньсяо едва заметно смягчилось. Уловив это, Люй Яо молча спрятал нож и обернулся.

К обеду присоединилась наложница Мо. Изначально ее не должно было быть среди приглашенных, но Ван Чэн настоял, чтобы она ненадолго присоединилась к ним.

Стоит ли говорить о том, что бедная девушка, оказавшись в подобной ситуации, ужасно нервничала и не знала, как скрыть свою растерянность. Кроме того, что она даже не знала стандартных правил этикета, увидев императора и осознав, что она должна сесть с ним за один стол, ее сердце стало биться чаще. Понимая, что девушка может ляпнуть лишнего, не подумав и испугавшись, Мао Яньсяо поспешил встретить ее и тихо шепнул ей на ухо, успокаивая:

– Все в порядке.

Обернувшись, Мао Яньсяо встретился с Ю Байху взглядом, который с презрением оглядывал девушку, стоявшую подле него. Мао Яньсяо немного нахмурился и, отпустив служанку, сопровождающую Мо, взял в руки зонтик и неспешно подвел девушку к столу, все это время оберегая свою наложницу от прямых солнечных лучей.

Ю Гай слегка покачал головой, как бы обдумывая, не слишком ли много почестей и внимания для какой-то наложницы. Хоть та и была красивой, однако все прекрасно знали, что ее положение было шатким. Ведь с недели на неделю Ю Вэйюань женится и обзаведется законной супругой в лице Сяо Мэйли. А эта женщина, если не родит ему наследника, зачахнет в гареме, как и остальные красавицы. Однако рождение мальчика так же не гарантировало безопасность и счастливое будущее этой паре. На наследника любой мог совершить покушение. А еще мальчик мог впасть в немилость, и Ю Вэйюань с легкостью лишил бы его статуса наследника. В особенности если у него будут дети от законной супруги.

Раздумывая об этом, Ю Гай неспешно потянулся за водой. От жары и ароматов цветов у него першило в горле. Чаша оказалась наполовину пуста, и потому, когда он дрожащей рукой поднес ее к губам, на его одеяние не пролилось ни капли. Он как мог старался позаботиться о себе самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Поприветствовав присутствующих, наложница Мо заняла место рядом с принцем и его наставником, покорно опустив взгляд. Ю Байху, воспользовавшись случаем, задал ей несколько вопросов, добавив комплиментов касаемо ее внешнего вида. Хотя наложница и не обладала аристократическими манерами, она вела себя так, как велел ей принц. Смотрела только ему в глаза и спокойно отвечала на вопросы о ее происхождении и прибытии во дворец. Все так, как и планировал изначально Мао Яньсяо, который в этот самый момент лениво попивал вино, глотая обиду и прокручивая в голове варианты побега на случай, если обстановка выйдет из-под контроля.

Ван Чэн потер ладони и, посмотрев на Ю Вэйюаня, улыбнулся, спрашивая:

– Интересно, у вас будет девочка или мальчик?

Мао Яньсяо покосился на наложницу. Выражение его лица было странным. Благо сама девушка не растерялась и сразу же ответила:

– Ох, этого я не знаю. Во всяком случае, Небеса одарили нас своим благословением, – неловко прикусив нижнюю губу, она покачала головой, положив ладонь на свой живот. – Главное, чтобы ребенок родился здоровым.

Щеки Ван Чэна залились румянцем. Возможно, от выпитого им вина, а возможно, от того, что его сердце смягчилось, когда он вот так сидел и смотрел на этих двоих, которые находятся в ожидании