Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

разрешение эвакуировать, в том числе, «наиболее важную часть государственных и партийных архивов». В итоге 24 июня из Минска вывезли архивы центральных партийных и комсомольских органов. А из областных центров — не вывезли ничего! Фронт быстро приближался, транспорта не хватало, часто погрузку приходилось вести под обстрелами или в условиях паники. Из-за этого часть архивов не успели эвакуировать — их пришлось уничтожить, чтобы не достались врагу, либо они погибли в пожарах, либо позже их захватили оккупационные власти. Отдельно от государственных ценностей, которые курировал Госбанк, вывозились партийные активы: наличные средства из партийной кассы, ценности из специальных фондов Коминтерна. Этим занимались структуры, которые непосредственно обеспечивали партийные нужды — в том числе Управление делами ЦК и НКВД.

А вот с архивами Совнаркома, наркоматов и Верховного Совета БССР возникла проблема. Они хранились в Доме правительства. Утром 24 июня здание повредили бомбардировками, и сотрудники его покинули. Из-за этого документы не успели подготовить к вывозу — и они остались в Минске. В докладной записке «Об итогах эвакуации из Белорусской ССР» Пономаренко прямо писал: получилось из-за «преступной растерянности, проявленной работниками и председателем СНК БССР. Друг другу поручали вывезти или сжечь и не проследили». Есть и конкретные примеры. В Могилёве из сейфа обкома партии пропали ценные вещи — например, Свято-Евфросиниевский крест, старинные иконы, другие реликвии. Вопрос, что именно из финансовых или материальных ценностей при этом «исчезло», в документах не всегда зафиксирован чётко. Отдельно стоит сказать про другие ведомства. Архивы НКВД и НКГБ БССР эвакуировали полностью — об этом тоже есть в записке Пономаренко. То есть за них успешно отвечали соответствующие наркоматы.

Короче, есть над чем поработать.

Так, что ещё у нас имеется в этой папке? Микоян, и тут же приложена копия расписки. Что, британский агент? И вряд ли это подделка. Такими вещами не шутят. На лбу у Мехлиса выступил холодный пот. Да как после такого Абакумов ещё что-то думает? Это же прямое дело органов госбезопасности! Или… Клан Микоянов мощный, их сложно сковырнуть. Лев Захарович ощерился — не любил он этих выскочек и давно собирал на них материал. А имея такой компромат, можно так надавить на кого-либо из них, что получишь всё. Тут ещё дело «деток» можно припомнить 1943 года. Их было двое: Володя Шахурин — сын наркома авиационной промышленности. Она — Нина Уманская, единственная и обожаемая дочь Константина Уманского, только что назначенного послом СССР в Мексике. Володе и Нине по 16 лет, они учатся в одном классе. То, что случилось дальше, трудно вообразить: у Большого Каменного моста мальчик убивает Нину выстрелом в затылок буквально с двух шагов и сразу стреляет себе в голову.

Быстро выяснили, что его друзьями были дети высокопоставленных советских начальников. Среди них два сына Анастаса Микояна — Вано и Сергей, Леонид Аллилуев (сын племянника Надежды Аллилуевой, жены Сталина), Артём Хмельницкий (сын генерала Хмельницкого, адъютанта наркома обороны Ворошилова), Леня Барабанов (сын помощника Микояна), Пётр Бакулев (сын главного хирурга страны). Берия поручил расследование двойного убийства известному всей стране следователю Льву Шейнину, человеку многоопытному в уголовных делах, к тому же писателю.

И вдруг совершенно неожиданно для самого следователя дело развернулось убийственным, сногсшибательным образом. Более всего Шейнина поразил тот факт, что на месте преступления не нашли оружия. Даже стреляные гильзы отсутствовали. Следователь допрашивал всех подряд и быстро выявил потрясающий факт: учитель Шахурина незадолго до трагедии видел, как Володя достал из-за ремня пистолет и спрятал в портфеле. По описанию педагога, это был немецкий «Вальтер». А на перемене, улучив момент, когда рядом никого не было, Шахурин подошёл вплотную к учителю, схватил за горло и процедил сквозь зубы:

— «Если кому скажешь, что видел, тебе не жить!» Учитель тогда смолчал. Сознался только на допросе. Однако мать Шахурина клялась, что в их семье никогда оружия не было! И тут совершенно неожиданно раскололся Вано Микоян:

— «Это мой „Вальтер“. Я незаметно взял его у отца. У него целая коллекция оружия».

А «игра» этих мальчишек, как выяснилось, была даже не страшна — она была ужасна. Потому что мальчики играли не в советское правительство, а в немецкое, фашистское! Они надумали создать четвёртый рейх, которого ещё не было даже в фашистской Германии. У них имелся план: независимо от исхода войны собраться далеко от Москвы, за Уралом, и там, постепенно продвигаясь и таща за собой верных людей (которых пока что не было), захватить власть в стране. Все эти дикие, безумные планы стали известны следователю.

Дальше — больше. Дома у Шахурина при обыске нашли книгу «Гитлер говорит» и прочую всякую дрянь, включая фашистскую атрибутику. Мальчишки уже не играли, а творили серьёзное дело: принимали в свой «четвёртый рейх» после особой клятвы, подписанной кровью. Готовили и публичные акции: как-то скроили фашистский флаг, на тайных сборищах надевали красные повязки со свастикой и называли друг друга «штандартенфюрер» и «группенфюрер». Шахурин вообще требовал, чтобы к нему обращались не иначе как «фюрер».

На своём первом сборище в апреле 1943 года Шахурин был в неизвестно где и как добытом фашистском кителе. Подводя итог расследования, Сталин произнёс, решая судьбы мальчишек: «Погублено две жизни. Не будем увеличивать».

Генералиссимус знал, разумеется, что между собой мальчишки называли его «наставником».

Генеральный прокурор Советского Союза и нарком госбезопасности СССР определили меру наказания юных членов «четвёртого рейха»: выслать из Москвы в города Сибири, Урала и Средней Азии под поручительство родителей на один год. Лёгким испугом отделались. И зря. Иосиф до смерти боится английскую разведку и после обличительных свидетельств поверит. Тогда всё. Микоянам конец. Ах, как хитер министр! Слил ему бомбу, которой он сполна воспользуется! Только зачем это ему? Политическая схватка под столом? Копает по Лаврентию? Этого выскочку ему давно хотелось засунуть обратно под стол, но Мехлис отлично помнил неудачу Крыма, когда надолго потерял доверие Вождя. Так что сейчас перед докладом нужно иметь мощные аргументы.

Но следующие страницы взволновали руководителя Госконтроля ещё больше. Багиров! От одного его имени Мехлиса начинало трясти. Ещё в 1942 году случился эпизод: Багиров (тогда руководитель Азербайджана) добился отстранения Мехлиса — того направили представителем Ставки на Крымский фронт. Багиров обвинил коллегу в провале операции на Керченском полуострове, что привело к большим потерям среди азербайджанских призывников. С тех пор между ними сохранялась острая неприязнь. В 1948 году Мехлис инициировал масштабную ревизию финансово-хозяйственной деятельности Совета Министров Азербайджанской ССР. В ходе проверки вскрылись факты злоупотреблений, в