Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

неожиданностью для нашего командования стал не сам факт нападения, а сила армии вторжения и мощь нанесенного ею удара. И хотя здесь просматривается желание тогдашнего начальника Генерального штаба снять с себя ответственность за то, что вторжение оказалось внезапным для войск, расположенных у границы, в целом он, конечно, прав. Но вот почему к такому началу войны не был готов Генеральный штаб? Почему наши войска не смогли ничего противопоставить стремительному продвижению танковых соединений противника в оперативную глубину советской обороны?

Дело ведь не только во внезапности. Военные катастрофы, более значительные по масштабу, постигшие нашу армию под Киевом, Вязьмой и Брянском, и летом 1942 года, когда никакой внезапности уже не было, — лучшее тому доказательство. Характерный пример — операция «Тайфун», осуществленная немцами в октябре 1941. Несмотря на громадные потери в людях и вооружении Ставка тогда предприняла неудачную попытку перехватить инициативу в Смоленском сражении. Наши войска перешли к жесткой обороне. О подготовке немцев к крупному наступлению на московском направлении знали, готовились. Но определить направления главных ударов противника и на этот раз не смогли. Ни о какой тактической внезапности и речи не было. На Западном фронте даже провели контрподготовку, но — по пустому месту! Противнику опять удалось достичь оперативной внезапности. Под ударами его танковых клиньев наша оборона рухнула. Основные силы Западного, Резервного и Брянского фронтов, прикрывавших московское направление, были окружены под Вязьмой и Брянском. В стратегической обороне советских войск образовалась брешь шириной почти 500 км, закрыть которую было нечем. Весь мир в те дни ожидал падение Москвы. Только огромным напряжением всех сил противник был остановлен, а потом и отброшен от столицы. Вермахт впервые в своей истории потерпел крупное поражение.

Докладчик сделал перерыв, выпил воды и продолжил:

— Получается, все-таки причина нашего поражения заключается не столько во внезапности нападения, сколько в неготовности Красной Армии образца 1941 года. Причем в неготовности не только к отражению внезапного нападения, но и вообще к войне, в которую оказался втянут Советский Союз. Теперь осталось разобраться, в результате чего недостатки проявились и почему не были устранены к началу войны. Здесь ссылкой на одну или две причины не обойтись. Такое могло произойти в силу совокупности целого ряда взаимосвязанных между собой объективных и субъективных причин. Надо определиться, какие из них оказали решающее влияние на строительство и подготовку вооруженных сил к войне, какие действовали лишь опосредованно. Эти причины можно разделить на две группы.

Военные встрепенулись. Факт глубокого анализа их ободрил. Значит, имелись комплексные проблемы. И в случае нынешней реформы знать о них резонно.

— К первой из них можно отнести субъективные ошибки и просчеты руководства, имеющие отношение к строительству вооруженных сил и их подготовке к войне. Имеются в виду ошибки политического руководства страны, сначала давшего возможность Германии разгромить своих врагов поодиночке, а потом исключавшего по различным причинам возможность нападения Германии на СССР летом 1941 году. Они, в свою очередь, повлекли за собой ошибки и просчеты военного руководства. Руководство Наркомата обороны и Генштаба в силу недостатка данных и неумения отличить действительное от дезинформации, исходило не из реальной оценки силы вероятного противника, его намерений и возможностей, а из собственных представлений о нем.

По нашему мнению, причины неудач и поражений лежат значительно глубже просто ошибок руководства. Они могут составить вторую группу причин, которые не зависели от сиюминутных решений политического и военного руководства, а вытекали из объективных условий. Они были вызваны болезнями быстрого количественного роста наших вооруженных сил и состоянием экономики страны, недостаточные возможности которой лимитировали выполнение военных программ в полном объеме. Это предопределило не только уровень боевой и мобилизационной готовности наших вооруженных сил к современной войне, но и несомненно сказалось на уровне и образе жизни населения страны, его общей и технической грамотности и, наконец, его готовности защищать свою Родину.

Все встрепенулись, даже Сталин. Довольно смелое решение обвинять руководство. Но я накоротке переговорил в Покровским и попросил эту ремарочку вставить в текст. Гарантируя ему безопасность. Докладчик еле заметно улыбнулся:

— Сейчас мы попытаемся более подробно разобрать степень влияния разного рода причин на столь трагические для нашего народа результаты военных действий в начальный период войны. Начать, пожалуй, стоит в системы принятия решений. Никто, даже самый гениальный человек не сможет охватить все. Огромная никем и ничем не ограниченная власть накладывает на плечи излишне колоссальный груз ответственности. Это имело обратный эффект — все постоянно смотрели наверх и ожидали чудо-решений. Отсюда потеря личной ответственности, инициативности и решительных действий.

Начало Второй мировой войны на первых порах развивались в полном соответствии с нашими ожиданиями. Германия успешно разгромила Польшу и повернула свои силы на Запад. В 1939–1940 годах СССР, не прилагая особых усилий, присоединил к себе территории общей площадью 426 700 квадратных километров. В то время на них проживало 22,6 млн. человек. Только с Финляндией случилась заминка. Давайте будем честны: мир был заключен во многом потому, что затягивание боевых действий в Финляндии грозило втянуть Советский Союз в войну с Англией и Францией на стороне Германии, а допустить этого было нельзя.

Я краем глаза замечаю, как Вождь согласно кивает. Его глаза блестят, он с интересом слушает. Заметно, что военным хочет прокомментировать, но жду разрешения.

Во время многомесячного противостояния вермахта и французской армии, усиленной английским экспедиционным корпусом, СССР оставался вне главного конфликта и накапливал силы, готовясь в удобный момент выступить на арену в качестве главного игрока. В такой ситуации наше командование рассчитывало бросить на чашу весов ту самую решающую гирю, которая должна была решить исход войны. При подобном сценарии огромная, хорошо вооруженная и свежая Красная Армия имела бы реальные шансы на успех. Особенно учитывая, что ее противники должны были ко времени ее вмешательства существенно ослабить друг друга в результате продолжительной смертельной борьбы. А дальше оставалось продиктовать условия мира и пожать сладкие плоды победы.

Между тем, «странная война» на Западном фронте после 8-месячной паузы неожиданно завершилась ошеломительной победой немцев всего за каких-то шесть недель активных боевых действий. Вот тут-то и выяснилось, что заманить Гитлера в ловушку длительной войны на истощение не удалось. Ситуация в Европе в корне изменилась. СССР внезапно оказался один на один с победоносной Германией, у которой уже не маячила за спиной, как это было прежде, французская армия. Наоборот, немалые ресурсы Франции и других оккупированных вермахтом европейских стран, работавшие ранее против немцев, оказались теперь в руках немцев. Оказалось, что в новых условиях думать