Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

сменилось практически все руководство Наркомата обороны, Генерального штаба, главных и центральных управлений, командование войск военных округов и флотов. Их заменили молодые, энергичные, но, как правило, недостаточно опытные офицеры и генералы, не имевшие необходимых знаний и навыков работы на ответственных должностях. Между тем, чем выше уровень, на котором принимаются неверные решения, тем к более тяжелым последствиям они приводят. Германия сумела сберечь свой офицерский корпус периода Первой мировой войны, который и составил костяк ее высших командных кадров. Противостоящие им командиры Красной Армии уступали им по всем этим показателям.

В большом кабинете замерли. Это был прямой намек на проводимые перед войной репрессии. Вопрос крайне неоднозначный. И судя по тому, как сидит безмолвно сам Сталин, так до конца и не расследованный. Насколько чистки помогли или помешали нам в начале войны? На этот вопрос, пожалуй, уже никто ответить не сможет. Только недалекие люди могут утверждать, что репрессии не сказались на боеспособности Вооруженных Сил СССР, а даже наоборот — укрепили их. В высшем эшелоне Вооруженных Сил СССР репрессиям подверглось подавляющее большинство командного, начальствующего и политического состава. И совершенно объективно качественный уровень командных кадров резко упал. Уцелевшие в ходе репрессий, за редким исключением, были запуганы. Они боялись принимать самостоятельные решения, идти на малейший риск, подавляли в себе любую инициативу, ведь в случае неудачи их могли обвинить в умышленном вредительстве. В этой обстановке карьеристы и демагоги получили возможность быстро продвигаться по службе путем устранения своих конкурентов при помощи доносов. За два года «большого террора» в конце 30-х годов в компетентные органы поступило примерно 5 миллионов доносов.

Получив знания реципиента, могу утверждать, что чистки командного состава были оправданы. НО проведенные в предвоенные годы они не дали нам возможности быстро оклематься и создать подготовленный кадровый резерв. Командовать армиями и фронтами — высший пилотаж воинского искусства и его постигают обычно годами. И не в военной обстановке. Но так уж у нас получилось, что привело к поражениям и многочисленным жертвам. По сути вся кадровая армия легла в сорок первом, но страну спасла.

Устранить последствия репрессий к началу войны так и не удалось. В 1967 г. беседе с писателем К. Симоновым маршал А. М. Василевский так сказал об этом:

— «Вы говорите, что без тридцать седьмого года не было бы поражений сорок первого, а я скажу больше. Без тридцать седьмого года, возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел. Да что говорить, когда в тридцать девятом году мне пришлось быть в комиссии во время передачи Ленинградского военного округа от Хозина Мерецкову, был ряд дивизий, которыми командовали капитаны, потому что все, кто был выше, были поголовно арестованы»

Покровский совершенно честно, наверное, впервые упоминает об этом:

— В итоге к лету сорок первого приходилось констатировать, что уровень боевой подготовки войск, далеко не соответствовал требованиям современной войны. Соединениями и частями зачастую командовали люди, не имевшие достаточной квалификации и тем более — боевого опыта. И таких командиров на всех этажах служебной лестницы, к несчастью, было много. Боевым мастерством им пришлось овладевать в ходе боев ценой больших и порой неоправданных потерь. И противник знал об этом, анализируя ситуацию утверждая:

«Хотя русские вооруженные силы и глиняный колосс без головы, однако точно предвидеть их дальнейшее развитие невозможно. Поскольку Россию в любом случае необходимо разгромить, то лучше это сделать сейчас, когда русская армия лишена руководителей и плохо подготовлена, и когда русским приходится преодолевать большие трудности в военной промышленности, созданной с посторонней помощью».

Сталин вскинул голову. Это камень в его огород. Он сверкнул глазами и повернулся ко мне. Догадался, кто рекомендовал комиссии заострить на этом внимание. Так товарищ генералиссимус, сами хотели объективное расследование. Так уж сложилась тогда в стране политическая обстановка, что зачастую главным критерием при назначении на высшие должности была личная преданность вождю и готовность настойчиво и твердо проводить его решения в жизнь. В этом отношении представляет интерес назначение Жукова на ответственейший пост начальника Генерального штаба. И это несмотря на полное отсутствие у него соответствующего образования, опыта в штабной работе и даже открытую неприязнь к ней. Видимо, Сталин считал, что Жуков твердой рукой наведет там порядок, добьется устранения многочисленных недостатков, вскрытых в работе военного ведомства при снятии Ворошилова с поста наркома обороны. Однако последующие события свидетельствуют, что не каждый хороший и волевой военачальник может возглавить генеральный штаб — этот «мозг армии», по образному выражению умнейшего Б. М. Шапошникова, так же, как и опытный штабист может и не стать хорошим полководцем.

По свидетельству того же Рокоссовского.

«‹ Жуков был подготовленным и весьма требовательным командиром. Но эта требовательность часто перерастала в необоснованную строгость и даже грубость. Подобные действия вызывали недовольство у многих его подчиненных. Приходили жалобы в дивизию, и командованию приходилось с ними разбираться. Попытки воздействовать на комбрига успеха не имели. И мы вынуждены были ‹…› в целях оздоровления обстановки в бригаде „выдвинуть“ Жукова на высшую должность в инспекцию кавалерии».

Накачкой и грубостью было трудно добиться слаженности в работе штабного коллектива хорошо образованных профессионалов.

Сталин поднял руку и попросил перерыв на чай. Он не кинул больше в мою сторону ни единого взгляда, все остальные в столовой также мрачновато помалкивали. Видимо, переживая заново те дни. Лишь Василевский поднял голову и некоторое время меня серьезно рассматривал, затем коротко кивнул. В отличие от других он знает, кто накачивал комиссию материалами. Так что у нас впереди серьезный разговор.

Покровский перешел к основной теме доклада.

— Таким образом мы видим, что возникавшая чехарда со сменой руководящих лиц в Наркомате обороны и Генштабе не способствовала качественной разработке планов, наиболее соответствующих складывающейся обстановке. В предвоенном оперативном и стратегическом планировании были допущены, как минимум, две грубейшие ошибки. Во-первых, наши военные руководители, не сумев разобраться в сущности германской стратегии блицкрига, неправильно оценили возможный характер военных действий в начальный период войны. Планы, разрабатываемые на случай войны, базировались на устаревших взглядах: считалось, что решительные военные действия развернутся лишь после завершения сосредоточения и развертывания главных сил сторон. Предполагалось в любом случае отразить первый удар противника и создать условия для перехода в наступление с решительными целями. Подтверждалась известная сентенция: «Генералы всегда готовятся к прошедшей войне».

Уже в самом оперативном построении войск приграничных округов, которое в