Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

основном сложилось в ходе польской кампании, были заложены предпосылки поражения в начальный период войны. И на этот раз, как и во многих других случаях, политические соображения взяли верх над оперативно-стратегическими. С самого начала было принято решение удерживать вновь присоединенные территории в качестве плацдарма на случай войны. Соединения армий прикрытия, растянутые в ниточку вдоль государственной границы, в сочетании с полевыми укреплениями и строящимися укрепрайонами создавали лишь иллюзию ее надежной обороны. Войска первого эшелона приграничных округов в подобном построении не могли отразить удар крупных сил вермахта и обеспечить тем самым мобилизацию и развертывание главных сил Красной Армии. Рассчитывать на своевременную поддержку силами вторых эшелонов и резервов округов в силу их низкой мобильности из-за неполной механизации не приходилось. Расчет строился на том, что разведке удастся своевременно вскрыть сосредоточение ударных группировок противника, после чего мобилизацию и развертывание удастся провести своевременно, до ввода в сражение основных вражеских сил. Этот расчет, к большому сожалению, не оправдался. Были также допущены просчеты и в базировании ВВС и материальных запасов, которые были сосредоточены в опасной близости от государственной границы.

Кроме того, при оценке противника не сумели вскрыть его замысел, в частности, верно определить направление его главного удара. Фатальное решение о сосредоточении основных усилий на юго-западном стратегическом направлении, принятое группой товарищей и вопреки мнению более опытных военных руководителей, привело к ослаблению наших сил на западном направлении, где противник наносил главный удар. Это поставило Красную Армию на грань разгрома. Уже в ходе боевых действий пришлось осуществлять масштабные перегруппировки советских войск, терять время и вводить их в сражение по частям чуть ли не с колес.

Я прячу ухмылку. Жуков, в свое время подписавший вместе с Главным прокурором постановление об аресте командующего Западным фронтом, задним числом так высказался в его адрес: «‹…› не имея представления о прорвавшихся группировках противника, командующий фронтом Д. Г. Павлов часто принимал решения, не отвечающие обстановке». Этот упрек с полным основанием можно переадресовать всему Главному командованию. Ничуть не оправдывая Павлова, отмечу, что решения он принимал в соответствии с директивами № 2 и 3, которые совершенно не соответствовали сложившейся обстановке. А рядом с Павловым почти с самого начала боевых действий находились два маршала — Шапошников и Кулик, к которым вскоре присоединился еще один — Ворошилов. И никто не смог хоть что-то противопоставить германскому натиску. С Жуковым я поработал отдельно, много чего интересного он в итоге рассказал. Потому что я предложил ему выбрать арест и гибель в застенках или почетную смерть. Осталось согласовать с Вождем тот или иной вариант. И разговор будет непростым. Потому что Жуковский материал невероятно горячий. Из него я в комиссию отправил далеко не все. Тут серьезная санкция нужна. И то… очень может, что Сталин положит эти материалы в архив. Ито там слишком многое указывает на ошибки самого и его близких товарищей. А я стану человеком, который слишком много знает. Нет, меня не уберут. Но будут держать ближе. Что не есть хорошо.

— Нередко можно услышать, что в результате договора с Германией СССР выиграл почти два мирных года, которые дали ему возможность значительно укрепить свою обороноспособность. Так оно и было, хотя можно долго спорить, насколько эффективно было использовано это время. Действительно, в последние мирные месяцы основные усилия были направлены на устранение обнаруженных недостатков. Наращивался боевой состав Красной Армии, совершенствовалась оргструктура войск, их вооружение и техническое оснащение. Но сделали далеко не все, чтобы использовать этот выигрыш во времени. Бесспорно, но ведь в это же самое время Германия усиливалась гораздо более быстрыми темпами и сумела коренным образом изменить соотношение сил между собой и своими противниками.

В результате продолжающихся непрерывных изменений в схемах развертывания и различного рода несогласованностей между Генштабом, наркоматами промышленности, Наркоматом путей сообщения и мобработниками на местах разработка мобилизационного плана МП-41 к июню 1941 года так и не была доведена до конца. Практически разработка оперативных и мобилизационных планов в армиях и соединениях тоже не была завершена, и они не были освоены войсками. Видимо, это дало основание бывшему начальнику Генштаба утверждать, что страна вступила в войну, не имея законченных и утвержденных правительством оперативного и мобилизационного планов.

Серьезнейшей ошибкой стало расформирование после польской кампании танковых корпусов. Ее исправили, но слишком поздно. Проблемы с укомплектованием танковых частей и соединений наспех сформированных мехкорпусов кадрами, особенно командными, боевой и вспомогательной техникой, транспортом и связью, вопросы снабжения их горючим и боеприпасами к началу войны так и не были решены. Танковые части не имели достаточно казарм, парков, полигонов, танкодромов, учебных классов, учебных пособий, чтобы совершенствовать подготовку личного состава. Дело дошло до того, что чуть ли не в последний момент пришлось вооружать танковые полки, не имеющие танков, 76-мм и 45-мм орудиями и пулеметами с тем, чтобы использовать их в качестве противотанковых полков и дивизионов. Многие мехкорпуса, сформированные только формально, быстро растаяли в огне приграничных сражений, так и не сумев нанести ощутимого урона вермахту. А на бумаге и в планах дела обстояли прекрасно!

О напряженном положении с комплектованием всех родов и видов войск средствами тяги и автотранспортом, особенно специальным, сказано было немало. Некомплект рассчитывали восполнить за счет мобилизации, но время на прием техники из народного хозяйства и поставки ее в войска значительно превышало установленные сроки мобготовности частей. Перевес вермахта над РККА в мобильности сочетался с несомненным превосходством его в тактическом и оперативном искусстве на всех уровнях командования, а также с преимуществом в организации, подготовке и боевом опыте войск. Все это позволило вермахту добиться больших успехов и в приграничном сражении, и в дальнейшем, когда в бой вступили вновь мобилизованные резервы Красной Армии.

В авиации, согласно записке генералов Тимошенко и Жукова товарищу Сталину от 15 мая, в стадии формирования находилось 115 авиаполков, то есть 34,5 % от общего количества авиачастей оказались на самом деле небоеспособны. На приведение их в полную готовность можно было рассчитывать лишь к 1 января 42 года. Кроме вышеперечисленных проблем, были и другие: во-первых, подчинение авиасоединений и частей общевойсковым армиям, командующие которых были совершенна не готовы к грамотному их применению, во-вторых, такая подчиненность исключала быстрый маневр и массирование авиации на важнейших направлениях. Ведь советская авиация была разгромлена не 22 июня. Потери, понесенные нами в первый день войны, были, конечно, болезненны, но отнюдь не обеспечивали немцам численного превосходства. Выбили они нашу авиацию в течение первых недель войны, и основную роль здесь сыграли, в первую