Тыквенный пирог мисс Мэгги Стюарт - Александра Шервинская

— И он должен знать их, — вздохнула я, — не думаю, что Юджин или Торнтон прислушались бы к словам постороннего человека. Следовательно, это кто-то из своих, то есть тех, кто знаком с ними лично.

— А скажи, дорогая моя подруга, кто кроме тебя и непонятного Александра Смолла мог бы претендовать на наследство? Ну чисто теоретически?

— Не знаю, — я пожала плечами, — это надо у Трондайка спрашивать. Наверное, какой-нибудь неучтённый близкий родственник. Например, если бы выяснилось, что у папы и дяди Кевина был ещё один брат, о существовании которого никто не знал. Но в этом случае, если я что-то в чём-то понимаю, нужны неопровержимые доказательства, а не просто слова.

— Я читал, что можно сделать анализ крови, который, правда, не подтвердит родство, но зато покажет, может ли человек в принципе быть родственником. То есть стопроцентной гарантии нет.

Вот тут я сильно пожалела, что в это время наука пока не дошла до генетических тестов, хотя кто сказал, что они нам понадобятся. Это пока только наши предположения, к тому же достаточно смутные.

— Это просто версия, Саймон, — я покачала головой, — хотя она и кажется мне достаточно реалистичной, потому как никакого другого объяснения у меня нет.

— То есть нам надо попытаться выяснить, нет ли у тебя каких-нибудь родственников, о существовании которых ни ты, ни твой дядя Кевин просто не знали, — подытожил Саймон, — и здесь, я думаю, нам самим просто не справиться, надо привлекать тех, кто обладает определёнными связями и административными ресурсами.

— Намекаешь на Кайла? — прямо спросила я, и Саймон виновато развёл руками.

— Я бы сначала поговорила с Генри Трондайком, — предложила я, — может быть, у него были какие-то догадки или подозрения, как думаешь?

— Одно другому не мешает, Мэгги, — решительно заявил друг и хотел добавить что-то ещё, но дверь в библиотеку распахнулась, и мы увидели запыхавшегося, но раздувающегося от гордости мистера Колгрива. Он крепко держал под руку встрёпанного мужчину неопределённого возраста, крепко прижимающего к груди футляр. Судя по форме, в кофре была скрипка.

— Мэгги, дорогая моя! Мистер Миллз! — провозгласил мистер Колгрив, бдительно следя за тем, чтобы его спутник никуда не делся. — Я же обещал вам сюрприз? Позвольте представить вам моего старинного друга, маэстро Эдварда Вэнса!

Мужчина, в которого мёртвой хваткой вцепился мистер Колгрив, неловко поклонился. Это был высокий худощавый человек с абсолютно седыми волосами, собранными в небрежный хвост, и руками удивительной красоты — с длинными, тонкими пальцами музыканта. Выглядел он совершенно потерянным, словно кот, которого случайно вывезли за город и высадили посреди леса.

— Мистер Вэнс — первая скрипка оркестра, — с гордостью добавил Колгрив, и я поняла, что это тот самый бывший солист Лондонского филармонического оркестра, о котором мистер Колгрив нам рассказывал. — Мы учились вместе в Королевской академии музыки. К сожалению, из-за травмы запястья Эдварду пришлось оставить большую сцену несколько лет назад, но талант, милочка, никуда не денешь! Он согласился украсить наше скромное мероприятие своим искусством.

Мистер Вэнс смущённо кашлянул, явно чувствуя себя не в своей тарелке среди книжных стеллажей и под нашими пристальными взглядами.

— Генри немного преувеличивает мои заслуги, мисс Стюарт. Я просто играю на скрипке. Иногда.

Я перевела взгляд на сияющего мистера Колгрива, потом обратно на скрипача, который сейчас выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю прямо здесь, возле моего стола.

— Какое счастье, мистер Вэнс, — искренне воскликнула я. — У нас будет конкурс духовых оркестров пожарных дружин Блайзбери, Брафордшира и Честервиля. Думаю, ваше выступление станет прекрасным культурным противовесом их маршам. Для большинства жителей Блайзбери и окрестных городков ваше выступление — единственный шанс послушать музыканта такого уровня.

Мистер Колгрив совершенно по-детски захлопал в ладоши:

— Вот видите, Эдвард! А вы сомневались! Маргарет всё понимает!

— Да-да, конечно, — пробормотал музыкант, нервно теребя лацкан пиджака. — Хотя, признаться, когда Генри сказал, что нужна помощь «провинциальному очагу культуры», я представлял себе нечто более... камерное. Возможно, Фриц Крейслер «Муки любви» или что-то из сонат Баха...

— О, мы любим масштаб! — бодро вставил Саймон, протягивая руку музыканту. — Саймон Миллз, пресса. Скажите, а вы можете уделить мне несколько минут? Уверен, наши читатели будут в восторге от эксклюзивного интервью.

Мистер Вэнс побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— Послушайте, Генри, — повернулся он к Колгриву, игнорируя репортёра. — Может быть, есть какая-то другая номинация? За кулисами? Или я мог бы просто посидеть в жюри конкурса букетов?

— Никаких букетов! — отрезал мистер Колгрив. — Нам нужен класс. Высший уровень. Чтобы эти снобы из Честервиля подавились своими пирогами, когда увидят настоящую культуру!

— Не волнуйтесь, мистер Вэнс, — мягко сказала я, решив спасти несчастного виртуоза. — Если программа покажется вам слишком утомительной, мы всегда можем найти оптимальный вариант.

Мистер Вэнс посмотрел на меня с такой благодарностью, что мне стало даже жаль бедолагу. Кажется, ради спасения от сельской самодеятельности он готов был играть хоть «Любовную сцену» Паганини на одной струне.

Не успели мистер Колгрив и мистер Вэнс удалиться, чтобы подробно обсудить репертуар, как на крыльце снова послышались шаги, и в библиотеку вошёл слегка смущённый Алекс, за которым следовали двое мужчин, с приходом которых моя библиотека показалась мне размером со спичечный коробок: всё-таки она не была рассчитана на одновременное присутствие такого количества народа.

Спутники Алекса были одеты так, словно собирались на скачки в Аскоте: идеально скроенные пальто, дорогие шарфы и ботинки, на которых не было ни пылинки, несмотря на осеннюю грязь на улице.

— Мисс Стюарт? — спросил старший, протягивая руку. У него был уверенный взгляд банкира и улыбка политика. — Леонард Фитцджеральд. А это мой брат Патрик. Мы партнёры Алекса по бизнесу. Простите за вторжение, но Александр сказал, что вы работаете вот прямо здесь.

— Добрый день, — кивнула я, стараясь незаметно запихнуть злополучного «Улисса» куда-нибудь подальше, а то вдруг гости решат его обсудить со мной. — Проходите, пожалуйста. Хотя у нас здесь немного... тесновато.

Они вошли, озираясь по сторонам с таким видом, будто попали в этнографический музей.

— Потрясающе, — бормотал Леонард, разглядывая мою мебель. — Настоящий дуб. Не шпон, не пластик. Просто массив дуба. Не Роберт Херритаж, конечно, но очень и очень недурственно. А главное — экологично