Тыквенный пирог мисс Мэгги Стюарт - Александра Шервинская

брошенная им как-то фраза о намерении купить в Блайзбери дом была встречена со снисходительным одобрением. А я подумала, что если помимо Кайла Гилмера здесь приобретут недвижимость кто-нибудь из Торнтонов, МакКиллиан и Ласло Надашди, то Блайзбери однозначно станет самым безопасным городом Соединённого Королевства, ибо дураков, рискнувших совершить преступление в подобном месте, наверное, всё же нет.

Между тем суета постепенно достигла своего апогея, а затем наступила тишина: пришло время торжественной речи мэра Оскара Флеминга. Ко мне он, надо сказать, относился достаточно нейтрально, хотя я и опасалась, что после того, как его дочь Лили чуть не пристрелила меня и вынуждена была уехать, он начнёт мне мелко мстить. Но то ли мистер Флеминг оказался человеком более приличным, чем я думала, то ли он опасался реакции Алекса, что более вероятно, но никаких последствий того неприятного случая я не ощутила. Во время подготовки ярмарки мистер Флеминг был исключительно корректен и доброжелателен, хотя и особой симпатии не высказывал. Впрочем, не сильно она мне и нужна была, тем более что ходили упорные слухи о том, что мистер Флеминг планирует сложить с себя полномочия мэра и перебраться к Лили и её семье в Бекенхэм.

Мистер Флеминг торжественно поднялся на сцену, откашлялся в микрофон, постучал по нему пальцем, чтобы проверить звук, и его голос разнёсся над полем через динамики, которые мистер Колгрив проверил несколько раз. .

— Дамы и господа! Дорогие жители Блайзбери! Дорогие соседи и гости нашего прекрасного города! Сегодня особенный день. Посмотрите вокруг: наши улицы снова полны жизни, смех детей смешивается с музыкой, а воздух пахнет жареными каштанами и осенью. Наш ежегодный осенний фестиваль готов начаться, и я смотрю на вас всех и понимаю — мы сделали это!

Поле взорвалось аплодисментами и радостными выкриками.

— Но давайте будем честны, — продолжил мэр. — Ни один праздник не случается сам по себе. За каждой гирляндой, за каждым флажком и за каждым прилавком стоит труд наших жителей. Я хочу сказать огромное спасибо нашему организационному комитету и его председателю, мисс Маргарет Стюарт. Да-да, послушайте! Эта молодая леди, несмотря на возраст, уже показала себя настоящим двигателем прогресса. Мэгги, твой литературный карнавал стал легендой, и я ни секунды не сомневался, что ты справишься и с ярмаркой! Спасибо тебе. Спасибо мисс Патридж, мисс Остин, миссис Доршер и мистеру Колгриву! Эти люди доказали, что опыт бесценен. Без их связей со спонсорами и умения договориться даже с самым упрямым фермером о поставке тыквы, мы бы до сих пор спорили о цвете скатертей. Нашим доблестным пожарным из «Блайзберских львов» — отдельное спасибо! Ребята, вы не только спасаете нас от огня, но и радуете своими музыкальными талантами! И, конечно, огромная благодарность нашим участникам. Мистеру Мэрфи за то, что запах его пирогов чувствуется ещё на въезде в город. Мистеру Нортону — за цветы, которые делают нашу осень золотой, а также владельцу «Королевского дуба» мистеру Уолширу, который приютил столько гостей, что мне страшно заходить в холл — вдруг меня заставят платить за проживание? Мы ждали эту ярмарку целый год, чтобы представить зрителям свои достижения, но мы делаем это ещё и ради того, чтобы наши дети увидели, как здорово жить в месте, где все знают друг друга по имени. И теперь я хочу представить всем главного спонсора нашей ярмарки, мистера Юджина МакКиллиана, который вместе со мной сейчас перережет вот эту ленту.

На сцену поднялся выглядящий невероятно торжественно МакКиллиан. Он обменялся рукопожатиями с мэром, раскланялся со зрителями, и они вместе с мистером Флемингом перерезали символическую алую ленту. Народ в очередной раз разразился бурными овациями.

— А теперь... хватит речей! Мэр тоже хочет веселиться! Я объявляю Осеннюю ярмарку официально открытой! Давайте праздновать! — воскликнул мэр и взорвал выданную ему заранее Саймоном хлопушку.

К двум часам дня Главная площадка ярмарки превратилась в филиал Лондонской национальной галереи под открытым небом. Мистер Барбидж, один из самых уважаемых жителей Блайзбери, выбранный председателем этого жюри абсолютным большинством голосов, важно восседал за складным столиком, который служил импровизированной трибуной. Рядом с ним сидели миссис Доршер, в качестве эксперта по цветочным композициям, и викарий, отец Харви.

— Внимание, леди и джентльмены! — проговорил мистер Барбидж в мегафон, одолженный у пожарных. — Мы начинаем конкурс рисунков «Осень в Блайзбери»! Каждый желающий мог представить на конкурс один рисунок, и я рад, что таких смельчаков оказалось много.

Толпа заинтересованно зашумела. На раскладных столиках вдоль сцены были выставлены работы конкурсантов. Здесь было всё: от акварельного автопортрета плотника мистера Ристли до рисунка пятилетнего Тимми Робинсона, на котором тыква была размером больше дома, возле которого расположилась.

Саймон стоял чуть поодаль, прислонившись к краю сцены и делая вид, что его вообще не интересует происходящее. Он не стал вешать свою работу рядом с остальными, а просто поставил этюдник прямо рядом со столами. Его картина называлась «Экзистенциальный кризис утки при виде хлебной крошки». Это был шедевр импрессионизма, выполненный углем и томатным соусом, где главная героиня выглядела так трагично, что даже голуби облетали картину стороной, боясь заразиться её меланхолией.

Мистер Барбидж медленно шёл вдоль рядов, заложив руки за спину.

— Так... Мисс Портер, ваша акварель «Битва белок за жёлудь». Очень живо и ярко. Мы посоветовались и решили, что семь баллов — это то, что надо!

— А здесь у нас юное дарование, сын мистера Аддерли! О, корова фиолетовая? Смело. Девять баллов за смелость и необычный взгляд на предмет.

Наконец он дошёл до Саймона. Репортёр выпрямился, приняв позу непризнанного гения.

— Мистер Миллз, — протянул Барбидж, склонив голову набок. — Я бы назвал это... авангардом. Какая экспрессия! Выглядит так, будто этой водоплавающей птице только что отказали в кредите.

— Это метафора тщетности бытия перед лицом капиталистической машины потребления, мистер Бенджамин, — глубокомысленно произнёс Саймон.

— Сильный посыл, — помолчав, согласился председатель жюри. — Десять баллов За наглость.

Внезапно толпа взволнованно расступилась: к столикам с рисунками вальяжной походкой приближались братья Фитцджеральды. С ними многие успели познакомиться, так как лондонские богачи с неожиданным даже для самих себя удовольствием принимали участие в организации праздника. Видимо, для них это было неким аналогом экстремального туризма. И то правда: ну вот чем установка здоровенного шатра для конкурса домашних животных хуже подъёма на какую-нибудь никому не нужную гору? Зато здесь и «спасибо» сто раз скажут, и помыться вечером можно нормально А в горах ни тебе душа, ни благодарных соратников.