Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

он. – Да. Там говорится, что офицер в случае плохого управления подчиненными или позорящего его поступка может просить о понижении в звании – как средстве сохранить лицо, Спенса. Офицер признает, что он совершил ошибку с серьезными последствиями. На самом деле это сделано для предотвращения самоубийств, которые случаются в некоторых армиях. Просить о понижении в звании он вправе, да.

– Что я и делаю.

Он посмотрел на меня с непроницаемым видом.

– Ну, на свой лад, – признала я и смягчила тон. – Слушай, я стараюсь.

– Я знаю, – сказал он, подходя ко мне. – И ценю это. Но ты могла бы просто извиниться.

– В том-то и дело, – сказала я и прикусила губу.

– Ты не считаешь, что поступила плохо, да?

– Это… сложно. Я нарушила правила, спору нет. Но… Йорген, я могу нарушить их снова. Так что, может, лучше сделать меня лейтенантом – в наказание?

Он вздохнул, усаживаясь на один из стульев у стола. Поколебавшись, я последовала его примеру.

– Спенса, – сказал он, – что это даст? За тобой идут не из-за твоего звания, и я сомневаюсь, что оно тебя вообще заботит. Я мог бы оформить тебя рядовым, ответственным за мытье полов, и ничего не изменилось бы.

Он был прав. Кроме того, в историях это был, можно сказать, обряд посвящения героинь – их выгоняли из армии, раз за разом, и они ничуть не волновались. Насколько я помнила, со мной такое случилось всего лишь единожды, так что я еще не догнала их.

Я поставила локти на стол и посмотрела Йоргену в глаза.

– Мне жаль, что я доставляю тебе неприятности, – тихо сказала я. – Жаль, что подрываю авторитет. Если бы пришлось пойти на это снова, я поговорила бы с тобой. Но… я знаю, что пошла бы на это снова, если бы ты сказал «нет». Я очень плохой солдат?

– Твоя страстность – вот что делает тебя великолепным солдатом, Спенса, – ответил он. – Но неужели это и вправду так трудно – довериться мне? Попытаться встать на мою точку зрения? Просто посмотреть на ситуацию моими глазами?

– Я читала правила!

Он протянул руку через стол, ладонью вверх. Я нерешительно положила сверху свою.

– Это шаг вперед, – сказал он. – Я ценю этот жест.

– Я буду прислушиваться к тебе. И попытаюсь смотреть твоими глазами. – Я вздохнула. – Было намного веселее, когда ты был моим парнем, одержимым правилами, и я могла совращать тебя. Зачем ты решил пойти дальше и стать тем, кто отвечает за все?

– Это не столько мой выбор, сколько вынужденная мера…

– Конечно, – кивнула я. – Ты можешь просто решить, что должен быть адмиралом, а когда я пытаюсь отказаться от чина… – Я улыбнулась и получила ответную улыбку. – Так что… можно мне сразиться насмерть с Брейд в поединке чести?

Он медленно заморгал:

– С кем?

– С Брейд, – сказала я, вспомнив, что, когда я имела с ней дело, Йоргена обычно не было рядом. – Человек, ручная цитоничка Винзика. Я летала вместе с ней в Звездовиде. Вроде ты однажды видел ее. Ты спас меня, когда она пыталась захватить мою душу.

– Вот как? – сказал он. – Короткие темные волосы? Неизменная ухмылка?

– Угу, – подтвердила я. – В последнее время она лезет ко мне в голову, цитонически связывается со мной. Предложила попытаться убить ее. Можно я пойду и сделаю это? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Цитоник Верховенства вызывает тебя на дуэль? – переспросил он. – Спенса, это же явная ловушка!

– Мы с Хешо все обдумали, – сказала я. – Сперва обследуем область.

Он сжал мою руку. Казалось, что я могу угадывать его мысли, пока различные части его «я» сражались – каждая пыталась одержать верх и объяснить, насколько абсурдна моя затея.

– Спенса…

– Я знаю, – со вздохом сказала я, откидываясь на спинку стула. – Я ценнее для нас, чем она – для них. Скорее всего, я выиграю, но риск не стоит того. У меня нет возможности выяснить, ловушка это или нет, и пытаться было бы глупо. Но я все равно хочу.

– Как отговорить тебя? – с болью спросил он.

– Может, прикажешь не делать этого?

– Когда это работало?

– Сегодня может сработать, – сказала я. – Я пытаюсь стать лучше.

Он снова сжал мою руку, потом нахмурился:

– Погоди. Вражеская цитоничка смогла войти в контакт с тобой?

– Да. А что?

– Мы находимся в защитной сфере Россыпи, – сказал он. – Нашу планету окружает ингибиторное поле, и теперь, когда мы знаем, что делаем, оно заработало на полную мощность. Не будь здесь этого щита, врагам не пришлось бы много лет наседать на нас – они просто забросили бы бомбы прямиком к нам в пещеры с помощью гиперпрыжка.

– И правда странно, – согласилась я. – Брейд сказала, что мы каким-то образом связаны. Может, причина в этом? Я и раньше могла совершать гиперпрыжки, находясь внутри сферы Россыпи. Еще до того, как узнала, что для этого нужно получить код доступа или ключ.

– Да. И хотя Аланик вначале не могла совершить здесь гиперпрыжок – поэтому ее и сбили, когда она пыталась пролететь мимо платформы, – позже это ей удалось. Мы точно знаем, что всякий, рожденный здесь, автоматически получает ключ доступа, хотя еще до того, как это окончательно выяснилось, мы заметили, что защита ослабевает. Враг мог управлять своими дронами с помощью цитонической связи и влиять на разум твоего отца. Тор говорит, что теперь, когда мы способны убедить слизней питать оборудование, он усилил поле. Но мы все еще не уверены на сто процентов, что оно работает как надо.

Хм… В любом случае я, похоже, была слабым звеном. Брешью в обороне.

Йорген встал.

– Каждый день, – добавил он, – мы обнаруживаем какую-нибудь странную особенность этой планеты. Если вражеский цитоник может связываться с тобой, невзирая на ингибиторное поле… возможно, Верховенство узнает, как доставить сюда корабли. Это будет катастрофой. Мы…

В дверь постучались. Йорген замолчал, подошел к двери и открыл ее. За дверью стоял Рикольфр, который вручил Йоргену конверт.

Ну да, конечно, подумала я. Ему можно тратить личное время адмирала.

Йорген вернулся и рассеянно вскрыл конверт невидимым клинком разума. Мне очень не хватало этого зрелища, но я все еще крайне слабо понимала, что он делает, и, уж конечно, не смогла бы повторить за ним. Мои таланты относились к другой сфере.

Он извлек лист плотной бумаги и улыбнулся.

– Что это? – спросила я.

– Официальное согласие киценов на заключение союза и вступление в войну на нашей стороне. – Он повернул лист, показывая мне вычурные письмена и рисунки. – Они предупреждали. Видимо, на их планете любят вставлять такие вещи в рамочку.

Скад!