Темный Лорд Устал. Книга XI - Алексей Сказ

И впервые за всю дорогу уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо похожем на усмешку.

Артист расхохотался. Где-то впереди машинист дал длинный гудок, и бронепоезд начал разгон перед последним рывком.

Представление начиналось.

* * *

Паназиаты у ворот ждали груз, а не смерть.

Их было десятка два — наёмная охрана в лёгкой броне, разморённая ночным дежурством. Завидев далёкий прожектор бронепоезда, они высыпали к путям и замахали фонарями. Состав с рудой ходил тут не впервые. Сейчас он, как всегда, сбросит ход у шлагбаума, протянется во двор под разгрузку, и можно будет вернуться к недопитому чаю.

Бронепоезд не сбрасывал ход.

Чёрная туша росла из темноты, наливалась грохотом, надвигалась и… не думала тормозить. Один из охранников опустил фонарь. Потом попятился. Потом до всех разом дошло, и они бросились врассыпную, спотыкаясь и роняя оружие.

Поезд издал гудок.

Этот рёв прокатился по горам и вернулся эхом. Торжествующий вой стальной твари, почуявшей добычу. А следом многотонная машина на полном ходу врезалась в ворота.

Створки лопнули и сложились внутрь. Сторожевые вышки по бокам качнулись и рухнули, словно подрубленные деревья. Поезд прошил периметр насквозь, волоча на себе обломки арматуры, влетел во внутренний двор и с визгом начал тормозить. Из-под колёс хлестнул сноп искр, осветив двор мертвенным светом.

На миг всё замерло.

А потом борта вагонов рухнули наружу, придавив тех, кто оказался слишком близко и в проёмы хлынули Серые Стражи.

Двор Завода захлестнуло перекрёстным огнём. Над вагонами открылысь люки и турели ударили следом, выкашивая охрану. Стражи, под их прикрытием, разошлись веером.

Глеб шёл в середине, не пригибаясь и командовал штурмом.

Левый фланг. Чисто. Вышка. Снять. Двое к шлюзу. Завод просыпался, огрызался, выплёскивал из казарм заспанных наёмников — и наёмники гибли, едва выскочив на свет, потому что напротив них работали люди, у которых сначала отняли всё, а потом дали один шанс вернуть себе имя.

Двор превратился в мясорубку.

Огонь Стражей выдавливал паназиатов от внутренних построек к бетонному забору. Внутренние посты пустели один за другим. Весь Завод стягивался к парадному входу, заворожённый ревущим в его утробе железным гостем.

В точности как было задумано.

Глеб опустошил магазин, сменил его одним отработанным движением и впервые за бой позволил себе улыбнуться. Двенадцать лет он гнил вышибалой по складам и кабакам, глотал чужое презрение, носил клеймо предателя за то, что когда-то спас детей. А сейчас под его рукой снова был отряд, и отряд снова делал то, что умел лучше всех на свете.

Стражи вернулись домой, а дом их был там, где гремел бой.

* * *

В отличие от ада у парадного входа здесь царила тишина.

У задней стены Завода не гремели турели. Только горный ветер шуршал в соснах да издалека, приглушённый расстоянием, доносился рокот Глебова концерта — будто гроза бушевала за соседним холмом. Артист любил эту разницу. Пока на одной сцене ревёт хор и рушатся декорации, на другой, в полумраке кулис, начинается тонкая работа.

Технический тоннель прятался в склоне. Он выглядел как низкая бетонная горловина, забранная решёткой, по которой когда-то отводили грунтовые воды. Двое спецов Валерия склонились над замком, и через несколько секунд решётка отошла без единого скрипа.

— Второй акт, господа, — шепнул Артист и первым нырнул в темноту.

Тоннель вывел в служебный коридор. Где-то наверху дрожал потолок от далёких взрывов, с него сыпалась бетонная пыль. По коридорам уже топотали ноги, хлопали двери, перекликались встревоженные голоса — вся внутренняя стража неслась туда, на грохот, бросая посты, как и было задумано.

И на повороте они столкнулись лоб в лоб.

Десяток паназиатов в форме внутренней охраны вылетели из бокового прохода. Они увидели чужаков в чёрной броне, и вскинули стволы.

Артист не дал им додумать.

Он шагнул вперёд, в свет, и провёл ладонью по лицу. Серебристая маска плеснула по коже волной, и за одно мгновение черты Валерия потекли, перестроились и застыли в чужом обличье. На бойцов смотрело широкое скуластое лицо начальника Завода, которое спецы срисовали с украденного личного дела ещё на базе.

— СТОЯТЬ! — рявкнул он на чистейшем паназиатском. — Куда прёте, бараны⁈ Кто бросил посты⁈

Охранники застыли. Перед ними стоял их собственный начальник — багровый от ярости. Стволы дрогнули и поползли вниз. Дисциплина оказалась сильнее рассудка. Тело подчинилось раньше, чем разум успел спросить, откуда здесь начальник в чёрной броне.

— Оружие к осмотру! Живо! — Артист шагал на них, не сбавляя напора. — Я вам покажу, как сектор оголять!

Они опустили стволы.

И в ту же секунду спецы Валерия надвинулись на них из теней. Глухие удары, короткие хрипы, мягкий шорох оседающих тел. Через пару ударов сердца десяток паназиатов уже лежал на бетоне аккуратным рядком.

Артист поправил воротник чужой формы и оглядел дело рук своих с тихим удовлетворением мастера.

— Элегантность, господа, — обронил он вполголоса, — наше всё. Грубость оставим капитану, у него к ней талант.

Спецы уже растекались по коридору. Двое вскрывали серверную в конце прохода. Ещё трое потрошили кабинет начальника охраны, выгребая из вспоротого сейфа документы. Остальные тенями скользили дальше, к лестнице, ведущей в подземные уровни.

Машины тихо гудели, всасывая в накопители всю подноготную Восточного Синдиката. Целая кровеносная система контрабанды утекала по проводам в чужие руки, а обитатели Завода, оглушённые Глебом наверху, даже ничего не поняли.

Артист глянул на хронометр. Сверху, за толщей бетона, гремела симфония капитана.

Дуэт играл слаженно.

Оставался главный номер программы — подземная лаборатория, металл и перепуганные умники в белых халатах.

Дверь в лабораторию оказалась серьёзной — бронированная плита с электронным замком, последний рубеж, за которым Синдикат прятал самое дорогое. Спецы прилепили к стыку тонкую полосу заряда, отступили. Хлопок, шипение прогоревшего металла — и плита поехала вбок, кряхтя сервоприводами.

Артист переступил порог, на ходу снимая чужое лицо. Маска втянулась, вернув ему собственные черты, — к умным людям он привык выходить без грима.

Лаборатория тонула в холодном голубом свете. Вдоль стен мерцали экраны аппаратуры, посреди зала тускло отблёскивали контейнеры с готовым Нуль-металлом, а по углам жались люди в белых халатах. Мозги этого завода — инженеры. Десяток бледных перепуганных умников, для которых грохот боя был внезапным концом привычного мира.

Они смотрели на чёрные фигуры в дверях и явно ждали смерти.

Артист поправил воротник, согнал с лица боевую жёсткость, надел самую обаятельную из своих улыбок — и шагнул в свет, разведя руки, как конферансье перед публикой.

— Господа