Бегство в Египет. Петербургские светотени - Александр Васильевич Етоев

Глава двадцать шестая

Падение огуречного короля

Больше всех других кручинился дядя Коля Ёжиков. Он считал и, возможно, правильно, что если бы не его «Чемберлен», приплетённый им ни к селу ни к городу, брат товарища капитана Немова был бы сейчас жив и румян и не строил бы дяде Коле рожи из окошка с видом на кладбище. И потом, пока человек живой, есть какая-никакая надежда переделать его в хорошего. Опять же – похищенная машина. Разве мёртвый Севастьянов подскажет, где она спрятана?

– Я-то что, я понимаю. А начальству как объяснишь? Ему ж не скажешь, что вместо вверенного объекта, который мне поручено охранять, я находился в бане. Мне ж за это отпуск перенесут на зиму, а зимой мне нельзя никак, в Вырице у меня парник со стручковым перцем. – Дядя Коля понял, что про перец можно было и промолчать, и от этого сконфузился, как мальчишка. – Только вы того… не подумайте, что я отказываюсь вам помогать. В смысле, в пробных испытаниях вашей подводной лодки. Помогу, как не помочь, мне такие дела в охотку. Чтобы вам не ждать ещё девяносто лет, когда Марс с Юпитером в нужное место встанут.

– Спешить надо, – сказал товарищ капитан Немов. – Самое большее, на сколько можно отложить испытания, это на полчаса. То есть крайний срок – пять тридцать по московскому времени. А вам, ребята, огромное спасибо за помощь. Время позднее, идите-ка вы бай-бай. Завтра в школу, так что рекомендую выспаться.

– Ну, товарищ капитан, ну пожалуйста, разрешите нам хоть в щёлочку посмотреть на испытания вашей подводной лодки, – попросил я за нас троих – за себя, Щелчкова и Шкипидарова.

– По-моему, ребята это заслужили, – встал на нашу сторону дядя Коля. – Трудностей и опасностей они не боятся, это мы уже выяснили. Знаний у них тоже хватает. Я вон, дурень, столько лет на свете прожил, а не знал, водятся в Африке комары или не водятся. А они знают. Хорошая пошла теперь молодежь, знающая. Достойная растёт смена нашему поколению.

– Ладно, уговорили, – дал отмашку товарищ капитан Немов. – Но при одном условии: в лодке ни на какие педали не нажимать, за рубильники без спроса не дёргать, глупые вопросы не задавать и вообще ничего не трогать.

Во внутренних помещениях лодки царили чистота и порядок. Пол был устлан половиками, вдоль бортов тянулись лавочки для сидения. В уличной обуви входить на лодку было строго запрещено, поэтому сразу за входным люком в пробковом, непотопляемом сундуке хранились тапки всевозможных размеров с 35-го по 47-й включительно.

Пока дядя Коля Ёжиков подвинчивал последние гайки, а товарищ капитан Немов заводил пружины в механизме машины времени, нам со Щелчковым и Шкипидаровым было позволено осмотреть лодку. Не всю, конечно, а те отсеки, на дверях которых не висели таблички с черепом и перекрещенными костями.

Лодка нам понравилась, особенно штурвал в капитанской рубке – большой, красивый, с наборной рукояткой из плексигласа. Мы по очереди за него подержались, крутить товарищ капитан Немов не разрешил.

– Я в подводники пойду после школы, в пожарные мне уже не хочется, – сказал Шкипидаров. – Чем горелые головешки нюхать, лучше рыб в иллюминатор рассматривать да сидеть в тапочках за штурвалом.

– Да, удобная штука – подводная лодка, – сказал Щелчков. – Взять хотя бы тот случай с валенками. Вместо того чтобы зонтиком их с льдины цеплять, всплыл рядышком, руку высунул, взял валенок, на ногу надел – и готово.

– Удобная, – согласился я. – Но интересно, лодка ведь маленькая, а доплывёт она до мыса Горн или не доплывёт?

– Ну не знаю, – сказал Щелчков. – Океан – опасная штука. Налетит какой-нибудь шквал, или спрут под воду утянет, или пресная вода кончится. Всякое может быть.

– Это верно, может быть всякое. – Товарищ капитан Немов незаметно подошёл сзади. – Только если в жизни не рисковать, какой тогда вообще смысл жить? А за воду не беспокойтесь, с водой никаких проблем. На лодке имеется аппарат по перегонке морской воды. Через воронку заливаешь солёную, а на выходе получаешь пресную. Всё, ребята, посмотрели, и будет. – Он постучал по циферблату часов. – Сейчас идите с Любовью Павловной и Николаем Игнатьичем на подземный пирс и ждите завершения испытаний. Времени они займут час, чайку там пока попьёте, в шахматишки на интерес сыграете. А тебе, Игнатьич, от меня особое поручение – сам знаешь какое. Хотя если ребята согласны, можешь взять их себе в помощники.

* * *

Ещё бы мы не согласились, узнав, в чём дело. Дело же заключалось в следующем. На Фонтанке между баней и морем, как известно, имеются три моста: Калинкин, Египетский и Английский. Так вот, товарищ капитан Немов предположил, что под каким-нибудь из этих мостов покойный братец, будучи ещё не покойным, вместе с Ухаревым, своим помощником, натянули под водой сетку. Чтобы, значит, когда лодка уткнётся в сетку и примется эту сетку перерезать, на мосту или зазвонит колокольчик, или замигает незаметная лампочка, или гудочек какой-нибудь прогудит особенный – словом, будет дан наружный сигнал. Вот тогда-то и пригодится угнанная с автобазы машина. Похититель загонит её на мост и сбросит на ходу в воду, чтобы с помощью такой хитроумной подлости погубить главное дело жизни товарища капитана Немова. Ухарев ведь ещё не знает, что брат пал жертвой собственного злодейства.

В общем, надо было подежурить возле мостов. Английский мост мы вычеркнули из списка сразу – вряд ли на пешеходный мост, не рассчитанный для автомобильного транспорта, станет Ухарев загонять машину. Оставались Египетский и Калинкин. Дядя Коля взял с собой Шкипидарова и отправился на Калинкин мост. Египетский достался нам со Щелчковым. Я не знаю, как собирался действовать дядя Коля, но нам в помощь выдан был спикосрак, тот самый удивительный коробок, защищающий от любой опасности.

Было уже довольно светло, и дворники в больших рукавицах сметали мусор с тротуаров на мостовые. Редкие в эту пору автомобили проносились по пустынным проспектам. Мы стояли посерёдке моста и внимательно оглядывали окрестности. Первым встрепенулся Щелчков. Дёргая меня за рукав, он показывал на красный флажок, появившийся над чугунной тумбой. Флажок бойко трепетал на ветру и отовсюду был хорошо заметен. Только появился флажок, как с Лермонтовского, с левого берега, послышался звук мотора. Через минуту тупое рыло угнанного с базы автомобиля замаячило на въезде на мост.

Натужно преодолев подъём, машина быстро двинулась в нашу сторону. Не доезжая середины моста, водитель резко повернул руль. Машина вырулила на встречную полосу и устремилась прямо