Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей

— Первый, ты как? — обеспокоенно спросил Борис, но при этом чётко выполнил инструкции.

Всё как мы и договорились. Никаких имён. Я — «Первый», он — «Второй». Убивать полицая мы не собирались, поэтому он не должен был знать, кто на него напал.

Вместе с вопросом в комнате зажёгся тусклый свет. Я скинул с себя тяжёлое тело и, продолжая кашлять и обливаясь слезами, заломил руки полицая за спину, пытаясь его связать.

— Ты ноги, — кинул я Борису кусок верёвки, после того как зафиксировал руки, и поспешил в сени немного продышаться.

Прикрыв рот рукавом, вышел на улицу и подставил лицо каплям дождя, пытаясь смыть с глаз собственную смесь. Забористая штука получилась.

Постояв минуты три и придя немного в себя, я вернулся в комнату. Открытая дверь немного проветрила помещение. Правда, и полицай после удара начал приходить в себя.

Накинув капюшон поглубже, чтобы он не успел меня рассмотреть, я скинул рюкзак и вынул из него мешок. Небольшой — как раз такой, чтобы накрыть голову.

Ещё нужно было не дать мужчине поднять крик. Кляп, конечно, штука опасная, особенно после этой перцовой смеси. Если человек начнёт захлёбываться или его вырвет, может стать совсем плохо. Но оставлять ему возможность орать на весь двор было ещё хуже.

Тряпку я засунул полицаю в рот и, сняв с шеи свою косынку, перетянул ею поверх, чтобы кляп не выпал. Чтобы не орал сейчас, да и потом. Мы скоро уйдём, а этот кадр вполне может позвать на помощь соседей. Наплетёт, что на него местные бандиты напали. И ведь вполне поверить смогут. Так что пусть пока посидит молча. Сверху ему на голову нахлобучил мешок, чтобы ничего не видел и меньше слышал.

Борис деловито проверил, как мы его связали. Не сказал бы, что особенно надёжно. Пока этого хватало. Полицай кашлял и тоже обливался слезами. Ему сейчас было не до верёвок. Однако, если оставить его в таком виде до утра, шанс у него выбраться оставался.

— Второй, сажаем его на стул и привязываем, — придумал я решение.

Один стул в комнате у полицая имелся. Подтащив этот предмет мебели, мы усадили на него мужчину, так чтобы руки оказались за спинкой стула. Пока тот окончательно не очухался, я немного изменил фиксацию, распутав верёвку на ногах, укоротил её и закрепил мужчину так, чтобы он не мог встать со стула.

— Чем ты его так хорошо стукнул? — поинтересовался я у Бориса.

Тот молча двинул ногой нашу доску. Ну в принципе такое её использование и предусматривалось.

Мы наконец отдышались и успокоились. Я снова вышел в сени. Нацепил наконец свои перчатки, закрыл ту дверь на крючок. Потушил керосиновую лампу. Вдруг кто-то из соседей в такую погоду побежит в туалет и увидит сквозь щели свет. Нет, нам такого не нужно.

Дверь в комнату тоже прикрыл и осмотрелся. Борис сообразил где выключатель и удачно включил свет единственной лампы. На всякий случай я протёр выключатель от отпечатков пальцев. Потом ещё нужно будет пол подтереть, но попозже.

Пистолет так и валялся у стены.

— Второй, не трогай, — показал я на оружие. — Начинаем поиск.

Вначале отодвинули кровать. Там тайник и так был виден. Похоже, под доской лежал пистолет, который полицай извлёк, когда мы стали ломиться в дверь. Уверен, в другой ситуации он выстрелил бы сразу. Однако сейчас у этого кадра здесь что-то ценное припрятано. Такое, ради чего он не стал рисковать. Выстрелы могли услышать соседи, а для извлечения нычки требовалось время. Где-то поблизости должен быть ещё один тайник. Осталось его найти.

— Патроны и больше ничего, — просветил я Бориса. — Ящик осмотри.

Друг послушно отправился исследовать короб, стоявший в углу. Я же тайком сунул в карман штормовки две пачки патронов, оставив две там, где они лежали.

— Продукты, — ответил Борис и перешёл к исследованию навесной полки. Пачка соли и стопка газет его не заинтересовали. Зато тетрадь очень даже. В неё Боря и вцепился.

В матерчатых перчатках листать тетрадь было неудобно, но он просмотрел все страницы. Даже потряс, убедившись, что внутри ничего нет и листы чистые.

Отобрав у него тетрадь, я внимательно посмотрел страницы на просвет, надеясь заметить следы от пера — если человек сильно нажимал при письме, на бумаге иногда оставались продавленные бороздки. Но тетрадь выглядела абсолютно новой, и пришлось отложить её в сторону.

Следующим объектом исследования стал стол. На нём лежали остатки ужина полицая: шкурки от сала, кусок недоеденного хлеба, а в кружке на дне темнела заварка чая.

Сам чай в пачке нашёлся в выдвижном ящике этого стола. Ящиков было два. В одном находились немногочисленные столовые приборы из алюминия. Во втором — всякая мелочь: тот же чай, спички, бутылочные пробки, открывашка для консервов.

Полицай тем временем что-то пробурчал и замотал головой. Главное, что живой. Что он там бормочет, меня совершенно не волновало. Между прочим, наш визит он, похоже, обнаружил сразу. Успел даже штаны надеть, только с рубашкой связываться не стал — так и остался в майке.

Борис сметя остатки ужина, перевернул стол вверх ногами, исследуя его изнутри. Я же взялся рассматривать печку. Заглянул в кастрюлю и в чайник. Вряд ли, конечно, но проверить стоило. Отметил, что новых мест побелки на печке не видно и тайник в ней не устраивали. В дымоходе ценные вещи он тоже вряд ли стал бы прятать.

Осмотрев потолок и проверив его в сенях, я пришёл к выводу, что выхода на чердак здесь нет. Из сеней забрал керосиновую лампу и снова зажёг её, внимательно исследуя все углы. Особенно те, что за печкой. Дров пока здесь не было. Только веник, совок и кочерга стояли на куче заметенного мусора. А ещё пустая трёхлитровая банка с засохшими остатками чего-то на горлышке. Кочергой пошуршал внутри печки, посветил туда лампой. Ничего особенного не заметил.

Боря тем временем добрался до одежды, висевшей на вбитых в стену гвоздях. Старый пиджак, две рубахи, потёртые брюки, телогрейка и плащ, давно потерявший первоначальный цвет. На отдельном гвозде висела кепка.

Борис принялся проверять карманы. В брюках обнаружилась какая-то мелочь и несколько старых квитанций. В пиджаке нашёл пачку махорки и коробок спичек. А вот во внутреннем кармане пиджака Боря нащупал кошелёк.

— Есть! — сообщил он.

В кошельке обнаружилось около пятисот рублей и мелочь.

— Это не то, — отрицательно покачал я головой. — Столько он вполне мог носить с собой постоянно.

Борис кивнул и продолжил ощупывать одежду. Я