Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей

— Где обед, Максим Сергеевич?

— Увы, Жериков… — ответил директор, откладывая папиросы. — Столовая закрыта, это так, но вопрос я решу завтра. Из-за трёх групп готовить не будут. Остальные ещё недели две-три на подсолнухе и винограде сидеть будут.

— Но завтра нас накормят? — уточнил я.

— Завтра в двенадцать ноль-ноль Илья Петрович лично привезёт в новый корпус термосы с горячим борщом из коопторговской чайной. Хлеб и чай тоже будут. И приказ о графике работы с восьми до трёх на стенд повесят. Вопросы закрыты?

— Закрыты, — я наконец-то улыбнулся. — Спасибо, Максим Сергеевич. Завтра курс будет работать вдвое быстрее.

— Иди уже, дипломат хренов, — беззлобно ворчливо бросил директор. — Да смотри мне, чтоб завтра все девчонки были в рабочей одежде. С Ильи Петровича за тряпки и вёдра я лично шкуру спущу.

Глава 17

С Борисом два дня мы, считай, не виделись. То он на работе, то я в техникуме, то он спит, то у меня дела. В техникуме собрать всех на работы — это малая часть моих обязанностей. Нужно было ещё прорабатывать «несознательные элементы», которые в комсомол не вступили. Начать я, конечно, решил с Василия. Честно говоря, меня после того вечера с песнями не покидал один вопрос: почему Татаринов поступил в техникум? Парень с Дубинки, свой среди местной шпаны — и вдруг химия? Согласитесь, выглядит странно.

Поговорили с ним «за жизнь». Слово за слово, и я вытянул из него подробности. Ещё раз удивился, что он в таком возрасте настолько рассудительный пацан. Таких персонажей я в девяностые встречал. Умные ребята, которые вовремя сообразили, куда дует ветер, и вовремя свернули в сторону от криминала.

Техникум для Василия стал идеальным, «уважительным» соскоком со скользкой дорожки. Тех, кто грыз гранит науки, по-своему уважали, так что предъявить ему за «предательство двора» шпана не могла — причина весомая: парень выбивается в люди. Татаринов использовал престижную советскую химию, чтобы и перед пацанами лицо не потерять, и шкуру свою от тюрьмы спасти. Причём выбор его оказался абсолютно верным. Я ведь и сам долго прикидывал, в какую область пойти, где меньше всего будет проблем с так называемой идеологией.

Васька ожидаемо вспомнил про Бориса. Вроде бы не сильно его это интересует, но вдруг я знаю, как можно начать песни сочинять. Ответил ему честно и без прикрас. Это сейчас Борька в незавидной ситуации, но вообще-то для него сольфеджио — не пустой звук. На фортепиано он не выучился ровно по той причине, что во время эвакуации пианино пришлось оставить. Пока была жива его бабушка, она усердно занималась с внуком — и не только музыкой. У Борьки идеальный музыкальный слух, голос, да и сам по себе он личность творческая.

— Вася, не нужно это тебе. Мы с тобой будем двигать советскую химию. Хочешь профессором стать? — поинтересовался я.

— Да ну… — отмахнулся Татаринов.

— И что там сложного? — с деланной небрежностью произнёс я. — Пойдёшь после техникума на оборонный завод работать. Поступишь заочно в институт. Кстати, твои из Дубинки об этом и не узнают. Ты главное сам сейчас не трепись в группе.

Глаза Васьки засверкали, он продолжал меня слушать, затаив дыхание.

— Дальше поступаешь в аспирантуру, пишешь кандидатскую диссертацию. После неё уже докторскую — и всё, ты профессор.

— Это сколько ж лет нужно? — сообразил парень, понимая, что всё далеко не так просто, как я перечислил.

— Лет пятнадцать. Ты спешишь? Тебе прямо завтра профессором стать нужно? — усмехнулся я.

— А армия? — подловил меня Татаринов, заметив, что я упустил этот пункт.

— Про армию забудь, если всё сделаешь с умом, — ухмыльнулся я. — Пойдёшь после техникума на оборонный завод, получишь министерскую «бронь». Заводу молодые химики позарез нужны.

— А когда в аспирантуру уйду? Бронь-то с завода слетит, — недоверчиво поинтересовался Васька.

— Слетит заводская, включится научная, — спокойно разжевал я очевидные для меня вещи. — В Советском Союзе аспирантов под ружьё не берут. Государству наука нужна. Как только кандидатскую защитишь — всё, гуляй, Вася. Будешь в чистых кабинетах реактивы смешивать.

Ушёл от беседы со мной Васька очень задумчивым. Я ему ещё три раза повторил, чтобы в техникуме об этом плане никому не вздумал говорить.

— Не дурак, — ответил он.

Я так тоже подумал. Позже добавлю деталей, как в эти периоды учёбы на жизнь зарабатывать и что лучше бы при выборе таких жизненных перспектив повременить с женитьбой. Но это и через год рассказать не поздно будет. Пусть пока погуляет, на свидания с той же Морозовой побегает. Хотя… она девочка непростая. Не знаю, как отреагирует на парня с Дубинки. Ну и само собой, про комсомол не забуду. Без членства в ВЛКСМ Татаринов даже в институт не поступит.

Следующие полтора дня превратились для меня в сплошную круговерть из пыли, грязи после строительных работ в новом здании и комсомольских отчётов. Мы честно вкалывали на улице Мира до трёх часов дня, отмывали кабинеты. Прибегала наша Антонина Васильевна, но так, по-быстрому. У нее какие-то там свои «бумажные» дела имелись. На обед хмурый Илья Петрович привозил борщ и чай. Татьяна Ткачук дулась и демонстративно игнорировала меня, а Любочка Задорожная, напротив, развила такую тихую и полезную работу с ведомостями, что я окончательно убедился в правильности выбора.

Наконец в среду после работы Бориса мы устроили совместное чаепитие во времянке. Вернее, я вначале поздравил бабушку с днем рождения, подарив ей, купленный заранее платок, а уже после устроил с Борей посиделки.

Друг вознамерился в четверг с самого утра начать следить за двором, где проживает полицай. Узнать, ходит ли он на работу, имеет ли дружков-приятелей и вообще какой у него режим дня. Мне было немного волнительно отпускать друга одного на разведку. Но вроде бы проблем со стороны Дубинки быть не должно — он там сейчас настоящая «звезда».

К слову, авторство песни Боря попытался оспорить.

— Не, не… — сразу открестился я. — Мне этих выступлений на сцене не нужно. Это твоя стезя, а я планирую прославиться в области химии, а не на песнях.

Подробно оговорили с Борисом, как проникнем к полицаю, и кое-что подготовили для этого визита заранее. Свою идею «дубинкой по затылку» я всё же решил сохранить. Правда, немного её преобразовал, взяв кусок доски, на который набилкороткие деревянные бруски. Должно было получиться что-то вроде короткой лесенки. Доска была сантиметров семьдесят в длину. Для того чтобы преодолеть забор с её помощью, вполне хватит. Ну