Код Изгнания - Евгений Волков

Данные. Невероятный, лавинообразный массив данных.

Я мгновенно «увидел» и прочувствовал состояние каждой противокосмической батареи в этом секторе. Добавив ещё импульс через биоклеймо, я стал форсировано раздвигать границы восприятия, выходя далеко за пределы локальной сети. Десятки, нет — сотни тяжёлых осадных орудий спали в глубоких скрытых шахтах по всей планете, дожидаясь своего часа. Впрочем, часть из них уже никогда не поднимется: судя по мёртвым маркерам в схеме сети, имперцы точечными ударами выжгли наиболее очевидные позиционные районы.

Второй флот прекрасно знал расположение стационарных батарей — или, как минимум, догадывался о большинстве из них. А значит, как только я отдам приказ на массовую активацию, эскадра Трона незамедлительно обрушит всю свою мощь на уничтожение проснувшейся оборонной инфраструктуры. Вариантов не оставалось.

На месте имперского адмирала я бы тоже не стал вслепую выжигать то, что может пригодиться после зачистки планеты. В командовании флота, должно быть, и мысли не допускали, что местные мятежники могут получить доступ к командному центру. Никто из вышколенных штабистов Трона и представить себе не мог, что проклятое биоклеймо изгнанника способно напрочь сломать протоколы наивысшего уровня имперской защиты.

Что же, пришло время кардинально изменить расклад сил на этой карте.

Имперский флот, уверовав в собственную безнаказанность, уже вовсю готовил полномасштабную десантную операцию. В нейросети я отчётливо видел, как к низким орбитам начали стремительно стягиваться массивные десантные боты и тяжёлые войсковые транспорты. Их характерные хищные обводы и тупоносые силуэты было невозможно спутать ни с чем другим. Жаль, что местная орбитальная группировка сканирования была давно уничтожена, из-за чего мне приходилось анализировать обстановку над планетой исключительно через оптику и пассивные сенсоры самих батарей. Впрочем, и этого хватало с лихвой — автоматика ложемента брала на себя основной массив расчётов. Разглядеть что-либо в атмосфере обычным глазом сквозь клубящиеся пласты пепла, гари и пыли было почти невозможно.

Задействовав импульсы через биоклеймо, я принялся перенастраивать систему. Действовал топорно и грубо — прямо как ракси в лавке лааарискай, ломая на своём пути любые протоколы и предохранители. Но эта напролом проведённая переписка директив дала нужный результат: автоматика комплекса сбоила, заблокировала старые допуски и, наконец, переквалифицировала эскадру Трона в категорию вражеских целей.

Прямо на моих глазах маркеры на трёхмерном тактическом интерфейсе один за другим стали менять свой цвет — с успокаивающего зелёного на тревожно-багровый.

Я не спешил отдавать команду на залп. Активировать планетарную оборону требовалось строго в нужный, идеально рассчитанный момент. Отправив мысленный импульс через нейросеть, я подключился к зашифрованному каналу локальной связи и вызвал Марса. Абордажник ответил практически мгновенно:

— Шеф⁈ Живой⁈ А я уже, грешным делом, подумал, что тебя пришибло… Видел, как на ваш танк имперцы насели, — в голосе ракси звучали отчётливые нотки облегчения.

Я намеренно не стал активировать видеоканал, экономя ресурсоёмкий трафик и оберегая собственный мозг от лишних перегрузок. Мне и без картинки приходилось несладко: нестандартный взлом имперской сети загрузил ментальный контур до предела, а входящий поток сырых данных с сотен сенсоров превышал все мыслимые нормы, отдаваясь тупой болью в затылке.

— Цел, — коротко отрезал я, считывая с тактической проекции траектории захода транспортов на рабочую орбиту. — Имперцы готовят полномасштабную десантную операцию. Судя по баллистическим расчётам, высадка начнётся в течение часа.

— Логично, — хмуро проворчал ракси. — В первой волне, скорее всего, пустят «пустышки» — беспилотные модули-ловушки. И только за ними пойдёт реальная пехота и тяжёлые мехи.

Я на миг нахмурился. А ведь Марс прав — я упустил из виду этот простой элемент. Это была классическая, прописанная в Академии Трона тактика десантирования: сначала заставить стационарные системы ПВО раскрыть свои позиции, разрядив батареи по пустым болванкам, а затем точечными ударами осадных линкоров выжечь обнаруженные шахты. Минимизация своих потерь и безнаказанное уничтожение наземной обороны.

— Согласен, упустил этот момент, — признал я. — Думаешь, ограничатся одной отвлекающей волной?

— Могут и пару пустить. На их месте я бы перестраховался. Я бы переждал первую и вторую волну и врезал по третьей, когда пойдут тяжёлые десантные транспорты. Всё равно с нашими скромными силами внизу мы весь имперский флот не перещёлкаем, — предложил абордажник.

— Поверь, у нас на этот случай припасено кое-что потяжелее пары зениток, — усмехнулся я, оценочно глядя на багровеющую карту батарей. — Но мысль здравая, так и сделаем. Как у вас там обстановка?

— Пока держимся, шеф. Прессуют знатно, но в разрушенном куполе укрытий хватало. Ждём.

— Отлично. Будьте готовы встречать гостей.

Завершив вызов, я разорвал связь и снова погрузился в отслеживание орбитальной обстановки. Часы обратного отсчёта запустились.

Оставшийся до высадки час я потратил на то, чтобы прописать алгоритмы автономных действий для всех основных секторов планетарных батарей. Управлять сотнями рассыпанных по планете шахт в одиночку было просто невозможно даже с моим форсированным нейроинтерфейсом. За собой я оставил лишь право приоритетного перехвата управления и экстренной отмены приказов, а в остальном батареи должны были работать в автоматическом режиме. Исключение составил только мой родной сектор — его я замкнул напрямую на себя.

К исходу часа имперские десантные транспорты завершили перестроение и заняли расчётные точки на низких орбитах. Высадка началась.

Как Марс и предсказывал, по первой волне спускаемых модулей и капсул-ловушек земля ответила лишь хаотичными, единичными выстрелами мелких зениток. Почти мгновенно на каждую такую раскрывшуюся позицию с небес обрушивался сокрушительный ответный удар осадных линкоров, в считаные секунды выжигавший всё живое.

Я терпеливо выжидал, затаившись в нейросети.

Вторая волна пошла практически встык за первой — тяжёлые беспилотники и разведывательные модули повалили сквозь плотные слои атмосферы. Она тоже не встретила серьёзного противодействия: лишь пара ополченских расчётов откуда-то из соседних руин сожгла несколько десантных капсул меткими трассёрами.

Скрытые в подземных шахтах стационарные батареи молчали. Их холодные тупоносые стволы и плазменные излучатели всё ещё спали в темноте.

Время пока не пришло.

Третья и четвёртая волны, состоявшие в основном из десантных ботов и тяжёлых штурмовых мехов, как и предполагал Марс, пошли с задержкой. Лёгкие автономные машины, сброшенные с первой группой, уже вовсю форматировали плацдармы для высадки. Впрочем, особо им никто не мешал: уцелевшие ополченцы под командованием опытных офицеров и моих абордажников удерживали только узловые рубежи у самых городов, фактически отдав имперцам всё открытое пространство.

Именно на третьей волне, дождавшись, пока десантные транспорты опустятся довольно низко и потеряют манёвренность в плотных слоях атмосферы, я отдал мысленный приказ на атаку.

Скрытые в глубоких шахтах тяжёлые