Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

— Вау… ты где её… Игнат? Я сыграю? — на всякий случай спросил я, потому что даже струны у гитары были то ли из жил редкого зверя, то ли из местного карбона.

Мои непривыкшие пальцы всё ещё немного побаливали и после моей гитары, однако я взял пару аккордов, проверил настройку и подкрутил колки. Настроив гитару, я прокашлялся и начал с перебора первую мелодию.

Она лилась из моего сердца, и дополнял я её своим голосом, когда-то отточенный в прокуренных клубах и на уличных фестивалях, но сейчас он звучал глубже и искреннее, будто вместе со мной в этот мир перебралась и вся моя музыка. Каждая нота отдавалась в груди тёплой вибрацией, аккорды рассыпались по комнате серебристой пылью, оседая на старой мебели и замерших лицах моих слушателей.

Я прикрыл глаза и позволил мелодии вести меня, не думая о нотах и аккордах, а просто отдаваясь потоку, который подхватывал меня и нёс куда-то за пределы этого пыльного города. Пальцы скользили по грифу, срывали с металлических струн то нежные переборы, то ритмичные аккорды. Дополняли мелодию глухие удары по деке, задающие пульс, от которого хотелось качать головой в такт.

Исполнял я песню из своего репертуара, решив пока не вспоминать ничего из прошлого мира. Попозже этим же вечером я и решусь спеть что-то из старых хитов, что гремели в моём родном мире.

Трофим застыл с куском сала на вилке, так и не донеся его до рта, а Игнат так и не выпил рюмку, слушая меня с открытым ртом, будто впервые в жизни слышал живую музыку. Когда я закончил, Трофим наконец положил вилку на блюдце, и его кадык дёрнулся, как у человека, который хотел что-то сказать, но забыл все слова. В комнате повисла звенящая тишина, и только где-то за дверью проскрипела половица под ногами запоздалого жильца.

— Братцы, я этого… ты это сам придумал? Как вообще так можно играть? Тебе надо в кабаках играть, а не телегу таскать в шахте! — он хохотнул и нагловато улыбнулся, прямо как тогда у магазина. — Будешь в моём кабаке играть, вот только рубликов скоплю да открою где-нибудь в Севастополе… у моря… эх… — Трофим мечтательно уставился в окно, за которым уже появились первые звёзды на небе. В его голосе прозвучала такая тоска по несбыточному, что мне на мгновение стало не по себе от того, насколько разные у нас с ним мечты и как по-разному мы к ним идём.

— А теперь пошли на улицу, — я улыбнулся, снимая ремень гитары с плеча. — Игнат, донесёшь потом её домой? Сыграем немного на улице.

— Марк… даже не… вот даже не думай, слышь, че говорю! — он отодвигал от себя гитару ко мне обеими руками, словно боялся, что она может растаять в его грубых ладонях. — Она у меня тута пылится лежит, я и играть-то сам не умею.

— Да и умел бы, да лень бы тебя одолела! Ха-ха! — поддел товарища Трофим, на что тот лишь отмахнулся с деланой суровостью:

— Тебя костюмы мало шибанули? Так я добавить могу.

Я в это время разглядывал произведение искусства в своих руках. Она должна стоить рублей сто пятьдесят, не меньше, а то и все сто семьдесят. Как и почему эта гитара досталась шахтёру, я спрашивать не стал — у каждого свои тайны и свои истории, — однако всё же сообщил со всей серьёзностью, на какую был способен:

— Это дорогая гитара, Игнат. Струны тут не простые, дерево… в общем, буду должен. — Прервав перепалку товарищей, я пожал его руку и заглянул в глаза с обещанием, что это были не просто слова, брошенные в воздух.

С гитарой и песнями мы покинули рабочее общежитие и отправились гулять по улицам, чтобы если уж и привлекать к себе внимание, то у всех на виду. Дневная шумиха прекратилась, и под ночными фонарями можно было увидеть хмурых ищеек с каменными лицами у входов в заведения, да на патрулях. Настроения у этих ребят не было, потому что вот я был в их руках, и вот меня не стало. А теперь они стояли и злобно зыркали на каждого прохожего, но толку от этого было мало. В их глазах читалась усталость и плохо скрываемое раздражение, а некоторые и вовсе нервно сжимали рукояти оружия, будто ожидали, что я выпрыгну на них из-за угла.

— А-а-а не спеть ли мне песню… — орал я под гитару знакомые мотивы, не жалея голоса.

— Хватит глотки драть, алкашня! — подбадривали нас из окон радостными выкриками трезвые обитатели городка.

Где-то хлопнула створка окна, кто-то замахал рукой, и даже пара ищеек на углу проводила нас подозрительными взглядами, но останавливать не стала — связываться с пьяными работягами всякий раз им вряд ли хотелось, а может просто не увидели во мне того, кого искали.

— В заросшем па-а-арке… стоит старинный до-о-ом… — не прекращал я вспоминать репертуар чужих групп из моего мира.

Даже если они тут и есть, это не повод не порадовать местный народ творчеством хороших групп. Игнат пьяным голосом пытался мне подпевать, а Трофим откровенно фальшивил, но орал он громче всех, пытаясь подхватить тексты песен, которые слышал впервые в жизни. Получалось у него откровенно плохо, но сам процесс явно доставлял ему невероятное удовольствие, и он размахивал руками, как дирижёр, то и дело спотыкаясь о кочки.

— Мне в эту сторону, а вы…? — я сделал шаг к своей улице, глядя на пьяных товарищей.

— Мы… это… туда мы… — протянул пьяным голосом Трофим и потащил на своих тощих плечах основательно так уставшего Игната, который уже едва перебирал ногами.

Причина, почему я не стал вместе с ними напиваться, не только в том, чтобы держать голову трезвой, но и в необходимости удерживать концентрацию, скрывая свой Исток. Мне нужно было каждую секунду контролировать поток магии, который стремился к моему Истоку.

Пока что я не знал, могут ли маги чувствовать поглощение силы и в каких пределах, но перестраховаться всё равно стоило. Я шёл пьяной походкой, изображая сильно выпившего возвращающегося домой после смены шахтера, и эта роль давалась мне легко. Если мне навстречу кто и шёл, то это были либо такие же подвыпившие личности, либо ищейки, что скользили взглядами по проходящим рабочим и временами активировали свои домены, чтобы проверить влияние сил на неокрепшие немагические организмы.

Несколько раз я чувствовал, как чужая