Служба продолжается - Вильгельм

— Нет.

— Кто видел вспышку?

— Сигнальщик на башне, матрос 1-й статьи Фирсов. Запись автоматическая тоже есть.

— Направление точно?

— До двух градусов.

Андрей посмотрел на масштаб. Два градуса на таком расстоянии давали широкий сектор.

— Погода в момент сигнала?

Карпов показал журнал: ветер западный, видимость шесть вёрст, осадков нет. Прилив начинался после двух.

— Что нес патруль?

— Пять винтовок, два сигнальных пистолета, полевой барьер, вода, провизия на сутки, перевязочные сумки. У практика — переносной измеритель. Радиостанция общая.

— Ваша радиостанция как работает рядом с аномалией?

— Обычное радио плюс сигнальная привязка, — сказал Ростовцев. — Иногда глохнет. Поэтому вспышки.

— Если приборы отказали, Чесноков должен был отойти?

— По инструкции — да, — ответил Карпов.

— Он нарушал?

Боцман подумал.

— За интересом не бегает. Но если увидит человека или след, пойдёт проверить.

— Практик кто?

— Кирилл Зотов, двадцать восемь лет. Служилый допуск барьерной школы, малый пространственный допуск. Три года на базе.

— Характер?

Ростовцев ответил первым:

— Осторожный. Слишком. Оболенский дважды ругал, что задерживает патрули измерениями.

— Значит, двое, склонных отходить. Чтобы они продолжили после изменения фона, увидели достаточно важное.

Ярославцев спросил:

— Или получили приказ.

— От кого?

— Это выясняем.

— Связь могла передать чужой голос?

Ростовцев и Карпов посмотрели на Гребнева.

— Теоретически, — сказал командир. — Сигнальная привязка подтверждает аппарат, не говорящего. Но условные слова знает личный состав.

— Кто знал маршрут заранее?

— Штаб, дежурная служба, сигнальщики, патруль, склад, который выдал имущество. Полбазы, если считать слухи.

Андрей отметил время на карте.

— Последняя вспышка была после расчётного прибытия на точку. Если шла с маршрута, они отстали минимум на двадцать минут. Причина отставания?

— Не доложили.

— Контрольная отметка между маяком и точкой есть?

— Каменный знак, — показал Карпов. — Оттуда сигнала не требуется.

— Требуется теперь. Поиск сначала на прямой между маяком и сектором вспышки. Но не одной колонной. Одна группа идёт по следу, вторая параллельно ближе к воде. Если их забрали люди, следы могут вести к берегу. Если существо — ищите кровь и сброшенное имущество. Если пространство… — Он посмотрел на белую штриховку. — Я не знаю, что искать.

— Пространственные искажения видят приборы, — сказал Ростовцев.

— А если приборы врут в той самой зоне?

— Тогда проводник сравнивает три метода: магнитный, сигнальный и визуальный.

— Человек тоже ошибается.

— Поэтому три.

— Хорошо. Радиосвязь по расписанию?

— Каждые пятнадцать минут.

— Сократите до пяти у зоны, но не заставляйте всех говорить одновременно. Назначьте окна группам. И резерв не держите здесь целиком: половину выдвиньте к маяку, пока дорога свободна. Если снег начнётся, потеряете час.

Гребнев провёл пальцем по карте.

— Резерв у маяка может попасть под то же воздействие.

— Тогда в половине пути. Укрытие есть?

— Старая солеварня.

— Там.

— Вы не знаете, что такое Белая борозда.

— Не знаю. Зато знаю, что резерв в казарме всегда приходит позже расчёта.

Командир базы повернулся к Ростовцеву.

— Подготовить отделение Карпова к выходу до солеварни. Связь каждые десять минут, у границы — пять. Разнести окна. На точке патруля ничего не менять.

Мичман просиял, услышав назначение.

— Так точно.

— Вы остаётесь на связи.

Лицо снова стало служебным.

— Так точно.

Карпов хотел возразить.

— Вы ведёте резерв, — сказал Гребнев. — Но не входите в Борозду без моего приказа.

— Есть.

Боцман свернул запасную карту. Андрей удержал угол.

— Ещё. Пусть каждый запишет имена людей в своей группе и несёт копию отдельно. В искажении могут перепутать, кого видели и кто вышел.

— Мы людей считать умеем, — сказал Ростовцев.

— В котельной вы считали вслух. Поэтому всех вынесли. Здесь делайте так же.

Мичман покраснел, но записал.

Ярославцев всё время молчал. Теперь спросил:

— Почему допускаете человеческое вмешательство раньше, чем воздействие зоны?

— Потому что снаряжение есть, людей пятеро, командиры осторожные. Природа могла забрать. Человек мог заставить их сделать неправильный шаг. Проверять надо обе версии.

— Вы нашли следы у своего нырца.

— Следы были до него. Я не понял чьи.

— Опишите ещё раз.

Андрей описал глубокие отпечатки в мокром песке, волочение, резкие обрывы у камней. Ярославцев попросил показать место на карте. Оно находилось южнее маршрута пропавшего патруля, но вдоль той же береговой дуги.

— Нырцы выходят из воды, — сказал Гребнев. — Следы могли быть его.

— Часть — да. Но одна линия шла параллельно берегу и имела ровный шаг. Зверь двигался рывками. Тогда я решил, что вижу наложение.

— Человеческие?

— Не сапоги. Опора широкая, края жёсткие. Сани без полозьев или механизм.

Ярославцев сделал отметку на карте.

— Патруль отправляли проверить рост фона или эти следы?

Гребнев медленно поднял голову.

— Рост фона. О следах в заявке не было. Образец берега должен был осмотреть естественник завтра.

— Значит, кто-то мог знать, что свежий след останется без внимания до завтра, — сказал Андрей.

— Или совпадение, — ответил следователь.

— Или совпадение.

Гребнев забрал карту.

— Я не люблю строить диверсию из каждой царапины. Но людей искать будем так, будто кто-то не хочет, чтобы нашли. Степан Игнатьевич, проверьте заявки, выдачу имущества и смены сигнального поста. Андрей Сергеевич, вы остаётесь здесь.

— Я уже сказал.

— Вы сказали Карпову. Теперь услышали приказ.

— Я вам не подчинён.

— На моей базе подчинены все, кто пользуется моим лазаретом и суёт руки в мои клапаны.

— Хорошая формулировка.

— Не испытывайте.

Они ушли. Карпов задержался на пороге.

— Если Чеснокова найдём, скажу, что карту смотрели.

— Не говорите. Скажите, что его люди считали до возвращения.

— Это он и без вас знает.

— Тогда просто верните.

Боцман кивнул.

Через минуту по базе ударил колокол: три длинных, один короткий. Сигнал 121. Повышенная готовность.

Андрей стоял у окна и смотрел, как люди занимают посты. Он не знал пропавших, кроме фамилии Чеснокова. Не имел права командовать, идти в поиск или даже спрашивать карту без разрешения.

Но привычное рабочее спокойствие уже вернулось.

Где-то за стенами пять человек не пришли вовремя.

Этого было достаточно, чтобы они перестали быть чужими.

Ждать оказалось труднее, чем работать.

Гребнев не пустил Андрея в штаб, но разрешил поставить в палате переносной сигнальный аппарат. Ростовцев прислал матроса Фирсова — того самого, который принял последнюю вспышку. Фирсов установил на подоконнике деревянный ящик с катушкой, протянул провод к настенной линии и надел один наушник.

— Я буду повторять доклады вслух, — сказал он. — Вы записывайте точки, если желаете. Передавать ничего без приказа не могу.

Андрей начертил копию карты на обороте старой газеты. Масштаб был приблизительным, но контрольные точки помещались.

Первая группа Оболенского дошла до маяка в девять двадцать. Вторая шла по берегу и нашла место привала патруля: холодная зола, следы пяти человек, никаких признаков боя. В десять пятнадцать Карпов занял солеварню. Снег начался в десять тридцать восемь,