Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

— И так, и не так. Он там был. Но нашла их я. Их обоих.

— Что вы имеете в виду?

— Катацумури был… Как будто не здесь, не в себе. Стоял в углу веранды, смотрел на мёртвого господина Канасуку, плакал. Когда я с ним заговорила, он не ответил. Еле удалось его увести.

Вспомнились оплывшие черты лица, пустой взгляд, устремлённый в неведомую даль, ниточка слюны из уголка рта. Похоже, Чура застала Катацумури в том же состоянии, свидетелем которому стал я. Разве что в доме начальника Канасуку бывший храмовый служка не плакал.

Это выражение лица. Этот взгляд.

«Господин Торюмон? О чём мы с вами говорили?»

Подобные признаки душевного расстройства проявлялись в первые день-два после фуккацу, или, напротив, когда фуккацу долго не регистрировалось в нашей службе.

По этой причине я и отправился в храм Кикоэ-огими, желая выяснить на месте, что здесь на самом деле произошло, своей ли смертью умер начальник Канасуку. Почему? Ну, дело не только в служебном рвении. Очень уж эта история напоминала мою собственную, вернее, историю моих отца и бабушки. Ошибка в рецептуре снадобья, лекарство, поданное заботливым сыном больной матери, и как результат — фуккацу.

Воспоминания о тех днях, когда жизнь юного Рэйдена перевернулась вверх тормашками, были моей личной чахоткой. Кровоточили, не унимались.

Начальник Канасуку умер, вдыхая целебный пар, который, по идее, должен был принести ему облегчение. Такой ли уж этот пар был целебный? Не случилось ли с Канасуку то же, что и с бабушкой Мизуки? Снадобье подал храмовый служка. Если мои предположения верны, то сейчас душа начальника Канасуку обретается в теле Катацумури, что косвенно подтверждают виденные мной симптомы душевного расстройства.

Почему он не заявил о фуккацу? Если уж моя бабушка опасалась, что её не признают мужчиной и лишат должности сына, а семью — средств к существованию, что тогда говорить об окинавцах?

«О фуккацу все знают! Но если никого ненароком не убить, меня оно не коснётся. И люди вокруг — тоже не безмозглые глупцы. То есть, глупцы, конечно, но не настолько, чтобы убить кого-нибудь! Меня, например. Кому охота в ад, верно? То-то же! Так к чему учить все эти хитромудрые законы и правила? Они мне всё равно никогда не пригодятся!»

Так думают в Чистой Земле. Большинство людей редко сталкиваются с фуккацу, — куда реже, чем с кражами, грабежами или мошенничеством. Многие — ни разу за всю жизнь, если не считать сплетен и баек. Законы и уложения, касающиеся перерождений, мало кому интересны.

Моя семья — тому пример.

На Окинаве же фуккацу — заморская диковинка, а служба Карпа-и-Дракона — повод для сплетен. Какие законы и уложения?! Вы над нами смеётесь, господин старший дознаватель? Возродившись в новом теле, начальник Канасуку скорее всего просто не знал, что о фуккацу положено заявить в нашу службу.

Он мог также не пожелать заявить о фуккацу по своим соображениям, как и моя бабушка.

И наконец, храмовый слуга Катацумури мог ни о чём не заявить, потому что заявлять было не о чём. Никакого фуккацу, Канасуку умер своей смертью, от чахотки. Такой вариант тоже нельзя сбрасывать со счетов.

4 Улитка выползает из раковины

— …он всё-таки трогал тело?

— Он признался в этом позже. Да, он трогал тело. Сначала он стал звать господина Канасуку. Когда тот не ответил, подошёл пощупать пульс. Он надеялся, что господин Канасуку ещё жив. От его прикосновения тело сдвинулось, и котелок перевернулся. А пульса Катацумури не обнаружил и заплакал. Дальше ничего не помнит.

— Он не сказал, почему смерть Канасуку так его потрясла?

— А что тут говорить? За то время, что Катацумури прислуживал господину Канасуку, они сблизились. Сдружились? Насколько я знаю, у господина Канасуку не было сыновей. Катацумури ему нравился, он относился к нему, как к сыну, хоть и старался этого не показывать. Катацумури это вряд ли понимал, но чуял душой.

Как к сыну, а совсем не то, о чём я сразу подумал. Иногда люди ещё умеют приятно удивлять.

— Когда Катацумури у вас появился? Откуда? Кто он?

Чура задумалась, припоминая.

— Месяцев девять или десять назад. Пришёл грязный, в лохмотьях, едва живой от голода. Попросил приюта, сказал, что готов выполнять любую работу. Поначалу его чуть не прогнали…

— Почему?

— Его никто не понимал. Он не говорил на нашем языке, разве что несколько слов. И на китайском не говорил. Хорошо, что подошла я. Язык Чистой Земли тут никто не знает, кроме меня.

— Катацумури — уроженец Чистой Земли?!

— Он этого не говорил. Но и не отрицал.

Откуда на Окинаве взялся голодный бродяга из Чистой Земли? Прибытие чистоземельцев на Окинаву строго контролируется кланом Сацума. Моряки, торговцы, чиновники дзайбан-бугё, и не кто попало, а тщательно отобранные и проверенные люди.

Хотя взятки и контрабандистов никто не отменял. Контрабандисты вездесущи, они найдут лазейку в любой преграде, как её не возводи. Если некто, бегущий, к примеру, от правосудия, решил укрыться на Окинаве, он вполне мог сюда добраться, несмотря на все запреты и контроль.

А потом деньги кончились, языка не знает, чуть не помер с голоду, прибился к храму…

Но главное — не это.

Катацумури — уроженец Чистой Земли!

Значит, фуккацу становится куда более вероятным. До сих пор это было самое слабое место в моих рассуждениях. Да, одно фуккацу с участием утинантю уже случилось. Но вряд ли подобное может происходить регулярно, по крайней мере, в ближайшее время, — что бы ни говорил Гура о наводнении.

Уроженец Чистой Земли — совсем другое дело.

— Катацумури раньше, до смерти господина Канасуку, вёл себя странно? Бывал задумчивым? Отрешённым? Ушедшим в себя?

— Не замечала за ним такого. Возможно, когда я его не видела…

— С кем он общался?

— Особо ни с кем, кроме господина Канасуку. Пока он служил в обители, он подучил наш язык, но всё ещё говорил плохо. Думаю, он опасался людей. Он многое пережил, прежде чем прийти к нам. Многое плохое, я имею в виду.

— Он что-нибудь рассказывал о себе?

— Нет. Работал хорошо, все были им довольны — и ни о чём не расспрашивали.

К храмам прибиваются бродяги. Большинство из них немногословны. Ничего необычного.

— Святая Канаса говорила, что после похорон Катацумури стали уговаривать уехать в Наху. Он поначалу отказывался?

— Да, отказывался. Господин Канасуку, пока был жив, тоже предлагал ему уехать с ним. Спрашивал у сестры Канасы, не будет ли она против. Сестра Канаса сказала: пусть решает Катацумури.