Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

что кровоточит до сих пор?

Но чувства — плохие советчики,

Рэйден-сан!

Отриньте чувства,

очистите разум,

посмотрите ещё раз на всё, что вам удалось узнать,

беспристрастным взглядом.

Вы поймёте, что я прав.

Начальник Канасуку просто умер от болезни.

Никакого фуккацу не было.

Торюмон Рэйден (сгорая от стыда, но при этом с облегчением):

Да, господин судья!

Вы правы, господин судья!

Перед моими глазами стояла та давняя история в моей семье.

Она мешала мне увидеть истину.

А на самом деле никакого фуккацу не было.

Начальник Канасуку умер от болезни.

Теперь я ясно это вижу.

Судья:

Рад, что вы это поняли,

господин старший дознаватель.

Я не приму ваше дело к рассмотрению.

А вы впредь не будьте в чём-либо уверены заранее.

Торюмон Рэйден:

Благодарю вас,

господин судья,

которого я знаю, как родного.

Я обязательно учту это на будущее.

И служитель побежал по краю сцены в обратном направлении, закрывая занавес.

* * *

О да, я непременно учту это на будущее. Правда, у меня оставалась ещё одна возможность проверить свои не подтвердившиеся догадки. Язык Окинавы — родной для начальника Канасуку. В отличие от Катацумури, который с трудом мог связать на нём несколько слов. По возвращении стоит отправить в дом семьи Канасуку секретаря Рюхо, дабы выяснить, насколько хорошо жених госпожи Тэры говорит на окинавском. И заодно — на китайском.

Стану ли я это делать?

Вернусь — тогда и решу.

Наутро мы с Фудзи отправились в обратный путь. Я ехал, наслаждаясь прекрасной погодой, и не знал, какие новости ждут меня в Нахе.

Глава седьмая

Незнание закона не освобождает от последствий

1 «Мне нет прощения!»

— Господин старший дознаватель!

— Рады вас приветствовать!

— Надеемся, ваша поездка прошла удачно!

— А у нас тут столько новостей! С ума можно сойти!

— Молчать!

Тишина воцарилась не мгновенно, но достаточно быстро. Да, следовало сперва заехать домой, увидеть жену, сестру и дочку, помыться, переодеться — и лишь потом являться на службу. Но самый короткий путь в загородную резиденцию пролегал через город, и как раз мимо дзайбан-бугё. Как было не заглянуть?

Вот, заглянул на свою голову.

— Во-первых, рад всех вас видеть.

Я был и правда рад. Даже не ожидал, что за эти дни успею соскучиться не только по семье, но и по сослуживцам.

— Во-вторых, всем запомнить на будущее: новости мне сообщает секретарь. Это его прямая обязанность. Дознаватели докладывают только о проводимых ими дознаниях. Остальные могут обращаться ко мне по вопросам, какие напрямую касаются их службы, — если эти вопросы нельзя решить без моего участия.

Я выдержал паузу, убедился, что все внимают, и веско закончил, как печать поставил:

— Нечего устраивать базар в управе!

В дверях кабинета я задержался, обернулся через плечо:

— Рюхо-сан! Зайдите ко мне. Расположившись за столом, поднял взгляд на секретаря:

— Итак, что за новости? Докладывайте по порядку.

— Да, господин старший дознаватель! По порядку — это по времени поступления новостей? Тогда первая новость: госпожа Тэра вышла замуж.

Новость, конечно. Но какое отношение она имеет к нашей службе? Делать Рюхо замечание я не стал, напротив, уточнил:

— Замуж за Катацумури?

— Совершенно верно. Он теперь Канасуку Катацумури. Свадьба состоялась через два дня после вашего отъезда. Вас хотели пригласить, приходили в управу, но вы уже уехали.

— Я передам им свои поздравления и подарки.

— Нижайше прошу прощения, но с этим стоит повременить.

— Почему?

— Через день после свадьбы Канасуку Катацумури сошёл с ума.

— Даже так?! Вы уверены?

— Полностью! Сам я его не видел, а семья Канасуку всеми силами старалась это скрыть. Но до меня дошли слухи…

— Стоит ли доверять слухам?

— Их подтвердила госпожа Ифа.

— Каким же образом?

— Вчера она ворвалась в нашу управу с просьбой о помощи. Хотела видеть вас, причём немедленно.

— Меня?! Я не лечу безумцев! И я не выдержал, сорвался:

— Невиданная дерзость! Неслыханная глупость!

— Простите, господин, но госпожа Ифа другого мнения. Она уверена, что только вы в силах помочь несчастному Катацумури! По её словам, речь идёт о…

— Фуккацу!

В дверях стояла госпожа Ифа. Шёлковое кимоно перламутрового цвета с узором из нежно-розовых листьев, высокая причёска в лёгком беспорядке, лицо разрумянилось от волнения — в тон узору. Я бы, наверное, залюбовался, не будь я так возмущён и разгневан её неподобающим появлением.

— Как вы смеете?!

Госпожа Ифа упала на колени. Ткнулась лбом в пол.

— Врываться без разрешения?! — буйствовал я. — Перебивать доклад секретаря?!

— Мне нет прощения! Виновата, тысячу раз виновата! Накажите меня, как я того заслуживаю! Только выслушайте, умоляю!

В её голосе было столько неподдельного отчаяния, что гнев мой улетучился.

— Говорите.

— Фуккацу! С мужем Тэры случилось фуккацу!

— Вы уверены, что произошло фуккацу?

— Да, господин! Это свело его с ума!

— Это случилось уже после свадьбы? Катацумури кого-то убил?

— Нет, господин! Это случилось до свадьбы!

— Когда же?

— Когда в храме Кикоэ-огими умер мой муж.

Неужели мои подозрения оказались верными? А последующие выводы — ошибочными?!

— Поднимитесь и рассказывайте. Фудзи!

— Я здесь, господин!

Из-за дверей боязливо выглянула маска карпа.

— Займи своё место и веди протокол.

— Да, господин!

* * *

— …Воля начальника Канасуку — закон для нас, слабых женщин. Мой муж и господин распорядился, чтобы Тэру выдали замуж за человека по имени Катацумури из храма Кикоэ-огими. Разве могли мы с Тэрой ослушаться?

— За слугу из храма Кикоэ-огими.

— Да, господин!

— Вам не показалось это странным?

— Немного, господин. В своём распоряжении… В завещании мой муж упомянул, что Катацумури — достойный человек, оказал ему важные услуги, и он желает устроить его судьбу.

— Допустим. Что было дальше?

— Катацумури привезли в Наху. Он поначалу не хотел ехать, но его уговорили. И мне, и Тэре он неожиданно понравился. Умный, всё схватывает на лету, и притом с характером!

— Молодой и хорош собой?

— Это тоже сыграло свою роль. Когда я его узнала получше, я перестала удивляться распоряжению начальника Канасуку. Лучшего мужа для Тэры просто не найти! Вот только…

Госпоже Ифе не хватило воздуха, а может, горло свело от волнения. Я выждал, пока она успокоится, и велел:

— Продолжайте.

— Благодарю, господин! Но Катацумури вёл себя странно.

— Как именно?

— Забывал имена мальчиков. Забывал, о чём с ним только что говорили. Посреди разговора замолкал и смотрел в стену, будто уходил в медитацию. И взгляд у него был пустой. И лицо… Не лицо, оплывший воск.

Помню. Видел.

— Вас это насторожило?

— Да. Но