Мастер путей. #8 - Александр Чёрный

разросся вширь, но не настолько, чтоб потратить на его пересечение много времени. Не прошло и получаса, как мы вдевятером уже подходили к… ну… не Колизей, конечно, и не Циркус Максимус… но нечто похожее по смыслу в это сооружение было внедрено изначально.

Огромных размеров стадион с многоярусными конструкциями зрительских мест, собранный из исполинских габаритов валунов, непонятно как перемещённых на свои места и поднятых на высоту, раскинулся на добрые гектары. Одно только поле посреди него — само ристалище — занимало квадрат сто на сто метров, и это лишь при беглой оценке. К нему, огороженному от зрительских мест шпилями, в которых память Велимудра безошибочно опознала генераторы щитов, вели несколько ходков, выходящих аккурат из-под трибун. И, судя по размеру запирающих их ворот, выводить на поле должны были далеко не бычков…

Окольными путями, верхними рядами, богато украшенными коридорами, драпированными ручной работы гобеленами и устланными столь же ручной работы коврами, нас провели аккурат в верховную ложу, где уже восседал, развалившись в кресле-троне, Уромор. Волколак не изменился ни во внешнем облике, ни в облачениях, и ничто в его образе не претерпело хоть сколько-нибудь значимых новшеств. Даже посадка его своей вальяжностью напоминала ту, с которой он встретил нас в день знакомства.

Да и зачем ему все эти придворные манеры? Они — изобретение людей, которым время девать больше некуда. Все эти стойки, осанки, поклоны, расшаркивания, хвалебные оды и песнопения… Это, пожалуйста, куда-нибудь подальше отсюда. Тут, в Урафар-Уре в частности и в Зауралье вообще, правили не манеры и этикет, а сырая сила, причём физическая, и Сила, облечённая в конструкты. Тут не до придворных церемоний. Отдельная посадка в похожей на ВИП-зону ложе, конечно, намекала на некую отстранённость градоначальника от прочего плебса и возвышение власть имущего над народонаселением, но не более того. Всяких церемоний разводить не стали, и на том спасибо.

— Гляжу, наслаждаешься приготовлениями? — спросил я, появляясь в ложе в компании своих девушек и приданных нам в сопровождение местной троицы белоглазых.

— Гляжу, наслаждаешься своими женщинами? – рыкнул Уромор, отозвавшись вопросом на вопрос.

Я пожал плечами.

— А кто мне запретит?

— Могу ответить тем же.

Волколак жестом когтистой лапы указал на ряд крупных резных кресел, что были выставлены рядом с его седалищем.

— Занимайте ваши места. Если до сего дня ещё не были в Урафар-Уре, то, вне всякого сомнения, зрелище вас поразит.

— Эх, показать бы тебе по-настоящему поразительное зрелище… — вздохнул я. — Шерсть поседела бы от ужаса…

И повернулся к девчонкам.

— Нам предлагается занять места согласно не купленным билетам. Местные уготовали некоторое зрелище, отчего нам грозится стать не по себе. Программы мероприятия у нас нет, но вон те генераторы щитов вокруг арены стоят явно не просто так. Потому держите наготове заклятья «Твердыни».

Уромор окинул взором едва прикрытые тела моих спутниц, отдельно задержался взглядом на Лане, ставшей держаться весьма и весьма уверенней.

— Твоё орудие излучает неуместную самостоятельность, – прорычал он, констатируя очевидное. — Ты позволяешь ей самовольство?

— Я не требую от неё слепого страха до дрожи, — отозвался я, садясь в кресло рядом с волколаком. — Это мешает действовать и приносить ожидаемый результат.

— Я и впрямь не чую от неё боязни… — выдохнул волколак. — Дух твой и дух твоего орудия перебивают друг друга. Это и есть тайна твоего подчинения? Ты даруешь ей наслаждения заместо удержания в страхе?

— Это не тайна. А наши с ней отношения. И только наши с ней, — с нажимом добавил я, дав собеседнику понять, что красные линии существуют.

Понимающая ухмылка — показатель, что до волчары, всё ж-таки, дошло.

— Даже так, не могу не повториться, – прорычал он. — Мне по нраву, как ты обходишься со своим орудием. Её тело молодо и крепко, купается в заботе и уходе. А, кроме того, ты заботишься о её разуме и духе. Для того, кто повелевает орудием, это дорогого стоит.

— Я тоже не вижу, чтоб Урафар-Ур погряз в безвыходной дыре убыточности, — заметил в ответ. — Будь ты неугодным градоначальником, тебя б уже на вилы подняли, да шкуру спустили б живьём.

— Град не приносит столько бед, сколь могут принести неприручённые орудия, — тяжело вздохнул Уромор, будто бы уже пережил нечто подобное.

Тема для разговора исчерпала саму себя.

Глава 21

Айяс

Долго прохлаждаться без дела нам не довелось: успел лишь оценить взглядом простое, но функциональное устройство ложи, балансирующее на грани между аскетизмом и прагматичностью. Вроде бы, и отдельная ВИП-зона, но устроена без лишней цыганщины и вырвиглазного золочения всего, что плохо лежало.

Зрительные места на стадионе, обустроенные чуть проще в угоду вместимости (просто бесконечно длинные скамьи, стоящие вкруг центральной арены поэтажно), заполнялись стремительно. Навскидку, стадион был рассчитан несколько десятков тысяч мест или около того: точно подсчитывать не стал. Быстро такая толпа просочиться не смогла бы, но никто и не стал ждать, покуда рассядутся все. Чай, не в театре: опоздавшие ещё нагрянут.

Потому стоило лишь настать какому-то определённому, лишь узкому кругу лиц известному моменту, как откуда-то сверху, со стен, окаймлявших зрительские ряды, возвышавшиеся над ареной, зазвучали глухие протяжные удары явно недетских размеров барабанов. Спустя серию ритмичных ударов им стали вторить дикие надрывные звуки каких-то трубных инструментов, по громкости и тембру напоминавшие какие-то уж совсем монструозные трубы Иерихонские.

Рассадка на местах ускорилась, в паре-тройке мест возникло мимолётное столпотворение. Зрители, вперемешку и волколаки, и чудь белоглазая, получили сигнал о начале мероприятия.

Под звуки этого, с позволения сказать, оркестра, откуда-то из-под трибун на плотно утрамбованный грунт арены размеренными шагами вышел не самых шакальных размеров волколак, опирающийся на артефактный посох, в навершии которого угадывался подозрительно здоровых габаритов камень-артефакт. Он едва ли уступал тому, что я отдал Яре. О том, сколько Силы мог вместить такой, гадать не приходится. Прямо скажем: до такой-то матери.

Появление опоясанного набедренной повязкой волколака с, прямо скажем, богатым ожерельем из зубов на шее, вызвало настоящий гвалт на зрительских местах, заглушивших своим рёвом даже духовые инструменты. Вот только даже мне, далёкому от ксеноведения или ветеринарии, очевидно, что с бойцом не всё так гладко, и на посох он опирается не просто так. По походке читалось отчётливо: опорно-двигательный аппарат имеет поражения, да и самому волколаку далеко не первый, не пятый и не десятый десяток лет.

Уромор лениво махнул перед собой лапой, применив некий ослабленный вариант «Безмолвия». Звуков до ложи стало доноситься меньше.

— Альфанар, — проинформировал меня Уромор. — Один из сильнейших воинов нашего вида. Думаю, по его добычам это очевидно. Поверг стольких, что всех не