Мастер путей. #8 - Александр Чёрный

когда их было восемь? Потому что Малая — и без того принадлежит к местным. Ей красоваться в наряде незачем. Он для неё почти родной. Привычный. А Лана… Хвостатой досталась похожа туника, но однобортная. Тоже на грани дозволенного короткая юбка, украшенная по кайме орнаментом, и одна лямка, проходящая от переднего торца пояса через одно плечо до заднего. Таким образом одна грудь была прикрыта широкой и тонкой тканью, а другая будто бы подчёркнута. И Лане было решительно плевать на то, как она выглядит. Она не пыталась ни скрыть что бы то ни было, ни выкатить. Просто ожидала, будто бы не происходит ничего экстраординарного. Подумаешь, нарядили в местный наряд? Ей что форма помощницы из Императорской Академии, что боевой защитный костюм, что этнический наряд чуди белоглазой, что полное отсутствие облачения. Един израд.

— А таки-недурно, между прочим, — констатировал я, окидывая спутниц оценивающим взглядом. — Вам всем идёт. Без исключений.

И имел на это полнейшее право, ибо не стал отрываться от коллектива.

Как и девушки, сбросил свою сбрую и принарядился в местное представление о моде. Мне досталась такая же набедренная повязка, как и те, которые мы видели на волколаках, патрулирующих Урафар-Ур, и на самом Уроморе. В комплект полагались нарукавные знаки различия на широких стяжках, затягивающиеся на плечах и держащиеся за счёт формы бицепсов (ну, да, я подкачался за время контрактов). На шее — крупная, золотистого цвета, но слишком лёгкая для золотой пластина на цепи, в которую врезаны клыки явно не самых мелких тварей. Массивные браслеты, явно не под девичью руку, на запястья. Вместо очелья я надел то оголовье, которое мне презентовал «Бармаглот». Пусть для местных буду выглядеть хоть мало-мальски крупной шишкой.

Глава 20

Шрамы украшают мужчин, или Красные линии

Местные, конечно, расстарались ради гостеприимства внезапно нарисовавшихся на их головы гостей. Но вот обувь оказалась не в списке готового. Одежду нам справили, конечно, выше всяких похвал. Этого не отнять. Такого погружения в культуру не ожидал даже я. Но где чудь белоглазая, с их-то размером ноги, и где мы, когда только у меня одного в военном билете прописан 42-й размер, на который я обувал от 39-го до 46-го в зависимости от пренебрежения производителем размерной линейкой и стандартами?

Но ничего. Мы не гордые. И босиком порассекаем. Не зима.

Наши вещи и оружие сложили в самоходку, оставшуюся стоять возле здания администрации. Местные дружинники без чьей бы то ни было просьбы и команды смекнули сами, и выставили возле неё четверых дюжих волколаков в качестве часовых, дабы чего не вышло. С одной стороны, это хорошо: характеризует бойцов и их начальников как предусмотрительных и исполнительных воинов. С другой стороны, это плохо: характеризует местных жителей как излишне любопытных, и, возможно, склонных к экспроприации плохо лежащего.

Закончив с перегрузкой имущества и закрыв самоходку на ключ, оставшийся висеть у меня на шее под нагрудной пластиной, потянулся и вдохнул полной грудью зауральский воздух, широко разведя руки в стороны.

— Вета, не сверли меня так взглядом, — попросил я спустя минут пять, когда девичьи взгляды из мимолётных и мечтательных стали походить на хищные и собственнические. — Я всё тот же, каким был вчера. Ничего нового ты на мне не увидишь.

— Но я уже узрела на тебе шрамы, — заметила Морозова. — И за наше знакомство ты ни словом не обмолвился, что обзавёлся столькими.

— Так ты и не спрашивала, — хмыкнул в ответ. — Хотя, даже Лана с Алиной мои шрамы видели, и всё равно не спрашивают.

— Так зачем? — улыбнулась Бериславская. — Ты же наёмный дружинник. В сражениях проводишь больше времени, чем за столами да в постели. Неудивительно, что тело твоё иссечено да поранено.

— Я ничуть не лучше мастера, — отозвалась Лана. — Мне довелось пережить лишь единую стачку. Но и так моя спина запомнит ту ночь навеки вечные. Мне нет нужды бередить раны мастера. И без того ведаю, как ему бывало тяжко.

— Не сгущай краски, Лан, — усмехнулся ей. — Да, бессмертных не бывает. Довелось и мне кровушку на сырую землю проливать. Но шрамы есть шрамы. Не всякая рана затягивается без следа.

— Ранения многое говорят о заслужившем их ратнике, — заметила Ветрана. — Сколь многие он заимел, столь многие битвы и прошёл.

— И да, и нет.

Перехватив горизонтально посох, неспешным шагом двинулся от самоходки осматривать город.

Девушки, рассредоточившись на расстоянии пары вытянутых рук, организованной стайкой пошли за мной.

— Чем больше ударов — тем больше следов от них. В этом ты, безусловно, права. Но, в то же время, чем разумнее и опытнее воин, тем лучше он этих самых ударов избегает. Специфика нынешних войн такова, что нам нет нужды со всей дури обрушивать друг на друга неотвратимые удары и принимать их самим, пытаясь выстоять под их натиском. Необходимо уметь нанести противнику удар, самому избежав ответного. А раз по тебе не «прилетает» чужой удар, то и следов от них не остаётся. Другими словами, у опытного бойца ран поменьше. Потому что он знает, как от них защищаться. Какое снаряжение на себя надеть, чтоб оно приняло урон вместо тела. Как двигаться по полю боя, чтоб осколки и пули миновали тебя. Как укрываться, чтоб даже самый разрушительный снаряд не задел тебя ни взрывной волной, ни поражающими элементами. К тому же…

Я повёл плечами.

— … то, что ты видишь на мне — это ранения лёгкой степени тяжести. На многие из них я не обращал внимания вовсе, а некоторые — залепил бинтом и дальше пошёл. На такие царапины не принято жаловаться или заострять на них память. Было бы что-нибудь средней тяжести или тяжёлое — вопрос другой. Меня же сия чаша миновала.

— Что не делает тебя менее желанным гриднем, — возразила Морозова. — Может, я ещё юна и многого не разумею о поле брани, однако же меня ты не разубедишь. Твои раны говорят о тебе как о деятельном ратнике, не отсиживающемся в кустах. Ты мне по нраву.

Риторика старшей наследницы рода начинала приобретать напор. Если раньше Ветрана ограничивалась лишь агрессивным, но сближением, то теперь девушка чуть ли не во всеуслышание на весь Урафар-Ур заявляет открытым текстом, что собирается взять своё. И, если так подумать, напор стал появляться после тех выходных, проведённых у меня дома, а с сегодняшнего дня девушка и вовсе на себя прежнюю не походит. Где та скромная светлейшая княжна, наследница титулованных родителей, вежливая до безумия и вообще пример для подражания? Они с Ланой резко изменились будто в