Мастер путей. #8 - Александр Чёрный

моего мира, и не чуралась этим пользоваться, явно давая мне полузаконную возможность насладиться зрелищем её молодого тела, и всем своим положением подавала пример Кате и Насте. Те старались держаться, но пылающий цвет их ушек показывал, что, соглашаясь на «культурное погружение», к подобному они себя не готовили.

Тем временем происходящее на арене набирало обороты.

— Отворяет день! – громогласно объявил Альфанар. — Айяс из Урафар-Ура! Предстань же!

Толпа зрителей взорвалась одобрительными подбадривающими возгласами, по тону намного более тёплыми, нежели те, которыми она разразилась в отношении Альфанара. Это были уже не возгласы с данью уважения к заслужившему их старому волку. Это были напутственные обращения к младшему поколению.

После команды волколака одни из ворот арены раскрылись, вызвав среди зрителей новую волну одобрительных криков. Кого бы ни назвали именем Айяс, толпа была явно благосклонна.

Моего зрения уже не хватало: поле метров сто в поперечнике, да ложа находилась далеко не возле края. Потому максимум, что было доступно зрению — небольшого росточка худенькая тёмная фигурка, облачённая в светлую праздничную тунику с золотым окаймлением. И лишь по приближению оной фигурки к Альфанару стало понятно, что её владелица — молодая волчица из волколаков. Не помесь, как Лана, а прям полноценная (не в обиду моей соратнице) оборотница. Удлинённая мордочка, волчьи уши торчком, покрытое шерстью тело, опорные лапы со звериным строением. Интересно, сколько ей? Возраст оборотня на глаз не определишь. Ещё можно было бы сделать это, вертись я в их среде хоть сколько-нибудь, но, к примеру, чистокровную девушку-волколака вижу впервые.

— Ценность жизни не меряют пережитыми зимами! – прорычал на всё ристалище Альфанар. — Можно провести вечность взаперти и не познать света! А можно к десяти зимам взяться за оружие!

Интересно, это фигура речи такая, или он сейчас возраст Айяс назвал?

— Ввиду малого жизненного опыта Айяс я встану щитом на случай нежелательного исхода… да только разве он возможен? Урафар-Ур, покажи сему чаду свою родительскую любовь!

— АЙЯС! АЙЯС!! АЙЯС!!!… — принялся скандировать люд.

— Выпускайте зверя!!!

М-да. Не херовые тут порядки… Малолеток в бой против зверей выпускать… И, ведь, Альфанар прав. Нежелательный исход имеет вероятность возникнуть.

— Большая смертность среди молодняка? — спросил я Уромора.

— Больше, чем хотелось бы, — обречённо выдохнул волколак.

— Смерть ребёнка ради потехи публики…

— Не ради потехи. Ради будущего этого ребёнка. Она училась бороться с айнами. Она умеет побеждать айнов. Случайных на ристалище не допускают. Нам невыгодно убивать тех, кто может принести пользу городу.

Вот и сказываются межмировые различия. У нас на родине детей до последнего уберегают от опасности, чтоб наивный разум окреп и научился опасности обходить. Тут же молодняк бросают в бой с угрозой, чтоб научился угрозу побеждать. Местные правы в своём постулате: в этих землях правит сила. Во всех её проявлениях.

Айяс, можно сказать, повезло. Ей достался зверь примерно с неё ростом, что уже ограничивает его возможности, но габариты не главное. Главное — масса. А ею айн превосходил волчицу многократно. В юном волчонке не наберётся и нескольких десятков килограмм. Четырёхлапый зверь с шелестящим раздвоенным языком и крупными медвежьими когтями на всех четырёх лапах явно переваливал за три сотни. Тут вся надежда на магию и Силу. Чистой физикой такую тварь не одолеть.

Воистину, правы были Протопопов с Бериславским. Айны могут принимать абсолютно любые, даже самые причудливые формы и виды. Если мы видели химероподобных и похожих на многоглавых гидр, то прочими собаками сутулыми нас уже не удивишь.

Доставшийся Айяс зверь передвигался на четырёх лапах, очевидно имел позвоночник в качестве опорно-двигательного аппарата и всем своим видом пытался демонстрировать принадлежность к млекопитающим со всеми вытекающими отсюда последствиями, если бы не одно «но». Раздвоенный язык, которым покрытый шерстью ублюдок регулярно сканировал окружающее пространство на добрых пару метров, не давал мне покоя. Будто бы этого айна можно было отнести в том числе и к хладнокровным рептилиям. Это во мне заговорил доморощенный ксенозоолог? Хрен бы там плавал. Я оценивал шансы юной волчицы на победу.

Потому что, супротив прошлого раза, когда мы наблюдали боевой дебют Алии, доставшегося девочке зверя вывели существенно ослабленным, в цепях, которых держали несколько крепких мужчин. Этот же плод любви медведя и удава вышел своим ходом, ничем не обременённый, и буквально предоставленный самим себе. Сейчас всё, что могло помочь Айяс — её личный опыт, и реакция Альфанара, как боевого наставника. Рассчитывать на прочее не приходилось.

— Серьёзный противник, — произнесла вникуда Лана. — Я помню таких из своих видений. Они смертоносны в ближнем поединке, но беспомощны на расстоянии. Худо зрят, однако же не чураются заливать жертву сырой Силой, не обличённой в конструкты. Девочке достаточно держаться дистанций, но опасно попадать под залп. Отразить поток сырой Силы непросто.

— Волчара говорит, будто бы её натаскивали на бой с айнами, — отозвался я. — К тому же, с ней на арене многоопытный воин, прошедший не один десяток битв. Возможно, что и не одну сотню.

— Зверь не знает этого, и не понимает, что стоит бояться.

— Полагаю, и в сей раз вмешиваться не возбраняется? — поинтересовалась Ева. — Народность едина. Стало быть, и традиции схожи?

— На арене готовый вмешаться Альфанар. Значит, и мы сможем, случись беде.

Правда, есть подводный камень. Вмешаться если и придётся, то только мне. Девчонки в своих нынешних нарядах едва ли навоюют много. Им бы, для начала, со своим смущением разобраться, а уж потом айнов направо и налево раскидывать. Лана — да, вся из себя спокойная. Прям сама невозмутимость. На хвостатую у меня и впрямь планы, случись непредвиденному. От остальных будет разве что моральная поддержка.

И всё же, я был прав, когда предостерегал Саныча посылать за Урал карательные экспедиции с огнём и мечом. Опасно недооценивать народ, живущий бок о бок с существами, которые жрали его на обед. Такие, если выживают, приобретают ни с чем не сравнимый опыт борьбы, и проецируют его на все аспекты своей жизни. Чего греха таить, за молодого волчонка переживал, да. Меньше всего желал увидеть её тельце, растерзанное зверем на потеху публике. Однако следующие минуты опровергли моё устоявшееся мнение про невинные «онижедети».

Глава 22

Акклиматизация?

Война научила меня не доверять глазам. Старик, которому ты из жалости отдал последний сухой паёк, через минуту после твоего ухода сольёт инфу о твоём подразделении противнику. Ребёнок, которого ты хочешь эвакуировать с линии боевого соприкосновения в «зелёную зону», возьмёт СВД и под орех разделает твоих же снайперов, которые, уронив челюсти, посмотрят на результат его работы на дистанции. Женщина, не способная поднять ничего тяжелее ведра воды,