Ловелас. Том 8 - Илья Взоров

— Босс, — сказал Гвидо, не оборачиваясь. — Я должен был вас предупредить, но мне запретили под страхом смерти.

— Кто запретил?

— Все запретили.

Над воротами висело полотнище во всю ширину, натянутое между двумя кипарисами, и на нём чёрными буквами по белому, с двумя чёрными зайцами по краям:

WELCOME HOME, KIT

Буква К была выведена крупнее остальных и с завитушкой.

По подъездной аллее стояли машины в два ряда, шофёры курили у бордюра, а из-за дома, от бассейна, било электрическое зарево, и над крышей стоял тот особый гул, который издаёт сотня человек, которым хорошо.

Гвидо остановил «Роллс» у самого крыльца, и на крыльце нас уже ждал Уоллес — во фраке, при всём параде, с холодным влажным полотенцем на подносе. Я с удовольствием вытерся.

— С возвращением, сэр, — сказал он и распахнул двери.

Я прошёл дом насквозь, через холл, через гостиную, мимо стола с закусками, и вышел на террасу.

И остановился.

Бассейн горел. Под водой включили подсветку, которую я велел поставить ещё в феврале и с тех пор ни разу не видел работающей, и от этого вода была бирюзовой, а от неё по всем стенам и по всем лицам шли живые кольца.

Народу было человек сто пятьдесят. Может двести.

Вся редакция — наборщики, корректоры, рекламный отдел, машинистки, даже старик из экспедиции, которого я видел два раза в жизни. Сотрудники продюсерской компании. Актёры из тех, с кем мы работали: пара знакомых лиц из «Парамаунта», девушка, которая играла у Сэма во втором сценарии, режиссёр с женой. Полдюжины журналистов, которых сюда позвали не работать, а пить, и они это, думаю, оценили.

А на помосте у дальнего края бассейна играл «Рок-н-ролл Экспресс».

В ушанках. Я чуть не заржал от увиденного.

И где Ларри взял в Лос-Анджелесе четыре ушанки в апреле⁇

Меня увидели.

Кто-то заорал, потом заорали все, музыка сбилась и пошла обратно с удвоенной силой, и над домом с шипением ушла в небо первая ракета и лопнула зелёным.

Я снял пиджак и бросил его Уоллесу.

Дальше было так.

Я пошёл к бассейну, потом пошёл быстрее, потом побежал, на ходу срывая галстук и выдирая запонки. Рубашка полетела куда-то в сторону шезлонгов. Ботинки я скинул уже на бегу, левый застрял, и я потерял на нём полшага.

Трамплин был в дальнем углу, метровый, пружинистый. Я вылетел на него в одних брюках, оттолкнулся и сделал сальто вперёд.

Двадцать два года. Молодое тело, которое всё умеет и ничего не помнит. В прошлой жизни я в сорок с лишним не смог бы даже нормально прыгнуть солдатиком.

Вошёл я чисто, без брызг, и это было единственное, чем я на самом деле гордился в тот вечер.

Вынырнул под крики, свист и вторую ракету.

А потом в воду посыпались зайки в бикини.

Шерил и Сью Уайтхэд прыгнули вдвоём, взявшись за руки, и завизжали ещё в воздухе. Камилла нырнула с бортика, аккуратно и красиво, как и всё, что она делает. Рейчел Куинн прыгнула бомбочкой, подтянув колени, и окатила троих в смокингах. Кристи к воде подошла, но прыгать не стала — села на бортик и опустила ноги, придерживая живот, который под белым купальником уже был заметен.

Меня обнимали, целовали в мокрое лицо, тянули за плечи под воду и вытаскивали обратно. Кто-то уронил в бассейн бокал, и он утонул, продолжая светиться.

— Девочки! — заорал я, отфыркиваясь. — Внимание! Важное сообщение из Советского Союза!

— Какое⁈

— Знаете, что по-русски значит моё имя?

— Кит — это Кристофер! — крикнула Шерил.

— Кит по-русски — это «whale»! Морской кит! Тот самый, который с фонтаном!

Я лёг на спину, раскинул руки и поплыл животом вверх, толкаясь только пятками. Набрал полный рот воды и пустил вверх струю.

Что тут началось.

Сью визжала так, что перекрыла музыку. Камилла хохотала, ухватившись за бортик. Рейчел зачерпнула ладонями и пустила ответный фонтан, гораздо хуже моего. Оркестр перешёл на что-то похожее на бравурный марш, а Берни бегал по бортику с камерой и орал, чтобы я сделал ещё раз, потому что вспышка не сработала.

Я сделал ещё раз. И ещё.

И вот на третьем фонтане мне вспомнилась французская комедия из прошлой жизни — та, где нескладный длинный актёр точно так же валял дурака в бассейне у чужого дома. Укол зонтиком! Точно, с Пьером Ришаром. И там был похожий любитель изобразить кита, его потом наемный убийца этим самым зонтиком с ядом и подколол в бассейне.

Я засмеялся и ушёл под воду.

Хорошая мысль, Кит. Очень уместная.

Я вылез по лесенке.

Уоллес уже стоял с полотенцем, а рядом с ним негритянка из прислуги держала на вытянутых руках халат — тяжёлый бордовый шёлк с чёрным шалевым воротником, тот самый, аспенский. Прям Хефнером на минималках становлюсь.

Первой ко мне бросилась Китти. Она округлилась, в новом зеленом платье, с распущенными рыжими волосами смотрелась в этом бирюзовом свете сногсшибающе. О чем я ей и сообщил.

— А ты бледный какой-то. И похудел!

Мы обнялись, осторожно, без излишних стискиваний друг друга.

— Как ты?

— Все хорошо, токсикоз прошел, ребенок в порядке. Растолстела…

— Ничего подобного! Отлично выглядишь

— Кит, ты джентльмен!

Второй ко мне подошла Полли.

Обняла молча, крепко, без единого слова, и держала секунд пять. От неё пахло табаком и хорошим вином.

— Всё, — сказала она, отстраняясь. — Дальше не буду, а то прям слезы польются.

— У тебя? Нет, это невозможно! Ты из стали…

Ларри тряс мне руку двумя своими и говорил без остановки — про тиражи, про лейбл, про то, что группу зовут в Сан-Диего и в Финикс и что надо решать с гастролями. Синклер хлопнул по плечу, сказал: «Ну ты и наделал шороху, Кристофер, мы все тут тобой гордились. Самого Маккарти уронил!», и это у него означало высшую похвалу.

А потом Китти сунула мне в руку высокий стакан.

Белое с бежевым, со льдом, и сверху разводы, как на мраморе.

— Пей. Первый твой.

Я попробовал.

Водка, кофейный ликёр и сливки. Холодное, сладкое, обманчиво лёгкое, и выпивается быстрее, чем следовало бы.

Я посмотрел в стакан. Это же знаменитый «белый русский»!

Ушанки, коктейль, у меня сложился пазл. Русская вечеринка. Только кокошников и медведей не хватает.

Столы стояли по-фуршетному, вдоль террасы, и над ними Уоллес поработал на совесть.

Блины с