Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

ног, целует жадно, соскучившись за эти краткие часы по его прикосновениям. Мимолётная мысль, а не оттолкнёт ли он, тут же исчезает: Кирилл подхватывает и отвечает на поцелуй, его руки крепко стискивают талию, скользят на ягодицы.

Под футболкой кожа кажется тёплой-тёплой, руки переплетаются, ищут это тепло, сбивается блузка, и пара пуговиц уже расстёгнута, и тесно в груди от этих чувств, что вихрем взвиваются внутри. Они вырисовывают по телам друг друга вензеля, но через то, что кажется одновременно и вечностью, и одним мгновением, Кирилл отстраняется, но не отпускает.

– Я хотел кое-что обсудить.

Сил отвечать нет, мысли вьются совсем другие. Что следующая лекция скучная и можно вполне пропустить, что до её комнаты идти десять минут по коридорам… Кристина неловко застёгивает пуговицы блузки и собирается. По крайней мере, пробует.

Кирилл присаживается на стол, всё-таки отпустив, и закуривает. От его ставшего привычным за эту осень жеста и язычка пламени на пальцах щемит сердце.

– Я сказал Саше, скажу и тебе: не тратьте время на Архив.

– Ты мне не веришь? – От этой мысли почти обидно.

– Тени умеют подстраивать очень хитрые ловушки. И всё, что ты могла почувствовать или увидеть, может быть пустышкой и обманкой, ты об этом не думала? – Кирилл делает паузу на пару затяжек и продолжает: – А у меня теперь один заработавшийся друг и одна еле стоящая на ногах студентка.

Пальцы стискивают тонкие лямки рюкзака. Они вернулись к «студентке»? Но отступать Кристина не собирается. В конце концов, пригласил в Архив её именно Саша! И это исследование, которое ей интересно. Поэтому она просит:

– Дай нам ещё несколько дней. Пожалуйста. Обещаю, если мы ничего не найдём до следующих выходных, я брошу эту затею.

– Договорились. Пойми, я не против, что ты ищешь новые знания. Я лишь не хочу, чтобы тени причинили тебе вред. Хватит и того, что уже произошло.

Ах вот оно что. И щемит сердце от тепла внутри: Кирилл боится за неё. А ей так хочется, чтобы он считал её сильной! Что она его не подведёт и выстоит против всех теней! Кристина прижимается, утыкается в плечо. И мысли возвращаются к не совсем приличным фантазиям.

– Как твоя рука? – Кирилл гладит по спине, а голос звучит сейчас тихо и мягко. – Так и не прошла?

– Я каждый день хожу к лекарям. Вена всё так же черна, но не болит. Магия на месте. Кстати!

Подставив колено под рюкзак, Кристина быстро перебирает учебники и тетради. Да где же она? Кирилл удивлённо моргает, когда видит шоколад.

– Я же тебе обещала шоколадку. Вот, держи. Не знаю, какие ты любишь…

– Миндаль. Отлично!

Нет, невозможно не смотреть в синь этих глаз! Поэтому Кристина всё-таки не выдерживает:

– Ты очень торопишься? Моя комната… ну, тут недалеко.

И чувствует, как краснеет. Она уверена: он сейчас рассмеётся, покачает головой, объяснит, что ему не до того. Вместо этого Кирилл притягивает и целует, а потом быстро шепчет, проводя пальцами по шее:

– Как же мне нравится эта мысль. И ты готова прогулять лекцию? Кажется, я научу тебя плохому. Что ж, веди.

Выйдя из аудитории, они едва не сталкиваются с Авророй, которая как раз собиралась войти и едва не роняет папку с бумагами от неожиданности. Она смущается, и Кирилл тут же отпускает Кристину из объятий. Аврора напоминает, что у неё здесь занятия через пятнадцать минут, о чём они, конечно, не знали, и Кристина тянет Кирилла за собой.

Отчего-то сейчас ей даже весело, а не стыдно.

А зайдя в комнату и бросив рюкзак на пол, она немедля опускается на колени и кладёт руки на ремень джинсов Кирилла, который судорожно вздыхает и прикрывает глаза.

* * *

Кирилл уехал из Академии в неприлично хорошем настроении.

Его так и тянет подпевать музыке в машине и улыбаться. Он даже не испытывает стыда, что Кристина действительно пропустила лекцию, но уверила, что та скучная, а весь материал есть в учебниках, впрочем, они отлично провели эти полтора часа. Их охватил тот слепой пыл, о котором Кирилл уже позабыл: когда нечем дышать, когда бросает то в жар, то в холод, когда невозможно разорвать поцелуи и объятия, и кажется – как же их мало!

А потом, утомлённые негой страсти, они лежали на смятых простынях, и Кирилл рассказывал про Анну и то, что случилось ночью. Водил лениво пальцами по спине Кристины, а она свернулась калачиком под боком, такая безмятежная и хрупкая. Вставать и одеваться было откровенно лениво, но всё-таки пришлось: Кристину ждал практикум по магии воздуха, а Кирилла – Служба.

Он заскочил домой, чтобы переодеться в форму, а в дороге проверил рабочий чат: ничего тревожного, кроме новости об Анне и проломе в квартире Николая. Подумать только, тени у самого начальника Службы!

Для пробок ещё слишком рано, и за рекордные полчаса он добирается от своего дома до Службы на набережной. На входе его ловит Николай и, не сбавляя шага, машет рукой. Судя по тону, у того нет настроения для долгих объяснений:

– Поехали.

– Я что, теперь твой личный шофёр?

– Интересная мысль. Сможем сэкономить на твоей зарплате.

– Мои услуги стоят дорого.

– Только не как стража.

– Тут мне просто нет цены.

Салон ещё прогрет и окутан мягкими и тёплыми заклинаниями, разгоняющими стылый осенний воздух, которым тянет даже сквозь закрытые окна и двери. Уже повернув ключ зажигания, Кирилл уточняет адрес и, забив его в навигатор, выводит машину на набережную, негромко подпевая «БИ-2»:

Вновь у судьбы меняются планы,

С неба вернулся брошенный камень.

Было одним – стало другим.

В долгой цепи замыкаются звенья,

Каждый звонок как состав преступленья.

Держит меня Иерусалим [86].

Порой Кириллу кажется, что если бы Николай лишился магии, то приспособился бы. И вообще, его легко представить не магом, а руководителем в крупной корпорации, хотя Кирилл считает, что больше всего ему подошла бы работа следователя. Аккуратность, дотошность, педантичность – и борьба с преступниками.

У Кирилла иначе. Мир магов стихий для него будто отделён от обычного, пусть в него и вплетены современные технологии, но за гаджетами и техническими новинками Кирилл всегда ощущал себя в первую очередь сухри и стражем. Он точно знает – даже сгорая в своём огне, он никогда не откажется от него.

Наконец Кирилл подруливает к мрачному, немного искривлённому зданию, похожему на очередной заброшенный проект: его когда-то начали, но не довели до ума. Может, не хватило денег, может, вышел заковыристый акт с невыполнимыми требованиями, но как бы то ни было,