Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— Они умные, эти создатели, — пробормотал математик так тихо, что микрофон едва уловил. — У них красивая логика. Я бы хотел поговорить с тем, кто это писал. На их языке.

Эти слова царапнули слух. «Я бы хотел поговорить…». Череп внутри меня настороженно поднял голову, но я промолчал, переведя взгляд на Волкова. Тот снова вслух восхищался изяществом западной архитектуры.

— Слышали, Виктор Сергеевич? — радостно сказал Мастрюков. — Код чистый! Мы можем ехать на объект и ставить его. Это победа!

— Не спешите с победой, — я нажал кнопку селектора.

— Внимание, группа!

Все в зале вздрогнул и посмотрели на стекло.

— Доклад принят. Работа отличная. Завершайте работу и готовьтесь к сворачиванию.

Я отпустил кнопку и повернулся к академику.

— Аркадий Петрович, вы слышали, что сказали эти умники?

— Что?

— Что это «базовая версия». Без мозгов.

— Ну… да. Но для пуска реактора хватит и этого!

— Для пуска — да. А дальше?

Я снова посмотрел на Волкова, который самодовольно откинулся в кресле, и на Нудельмана, который жадно, как голодный зверь, вчитывался в чужие строки.

— Нам понадобится дополнение, — медленно произнес Нудельман.

Я вышел из наблюдательной, чувствуя странное беспокойство. Интуиция Черепа молчала насчет кода — он был чист, это подтвердили и все члены группы. Но интуиция кричала о людях.

Я заметил, как Волков, думая, что за ним никто не наблюдает, пододвинулся вплотную к монитору. Он беззвучно зашевелил губами.

Он не переписывал — он знал, что любую неучтенную бумажку на вахте изымет режимный отдел. Как отличник перед экзаменом, Волков жадно заучивал наизусть строчку из шапки американского кода:

«Lawrence Livermore National Laboratory, CA, USA».

Глава 5

«Молчание цифр»

Кабинет полковника Зуева сегодня казался светлее обычного. Возможно, дело было в декабрьском солнце, бившем в окна Лубянки, а возможно — в настроении хозяина.

— Докладывайте, — Зуев откинулся в кресле, вертя в руках карандаш.

Я вышел вперед.

— Товарищ полковник, первый этап операции «Симбиоз» завершен.

Положил на стол папку с техническим отчетом.

— Адаптация ядра прошла успешно. Группа Когана совершила невозможное. Мы заставили американский код работать на нашей архитектуре.

— Конкретнее, — потребовал Зуев. — Что мы имеем на выходе?

— Мы имеем идеального диспетчера, — четко отрапортовал я. — Система не просто управляет задвижками. Она систематизирует потоки данных со всех узлов реактора в реальном времени. И главное — она оптимально распределяет энергию.

Я развернул схему.

— Раньше мы теряли до пятнадцати процентов мощности на «паразитные» нагрузки и тепловые потери при передаче. Новый алгоритм перебрасывает нагрузку так, что КПД системы близок к теоретическому максимуму. Если БН-800 — это сердце, то этот софт — идеальная нервная система.

Зуев довольно крякнул.

— Юрий Владимирович будет доволен. Новый Генеральный секретарь ждет от нас не просто отчетов, а реальной эффективности. Жесткая дисциплина и максимальная отдача от промышленности — это теперь главный курс.

Он повернулся к Серову.

— А что у нас на земле, товарищ подполковник?

Серов, сидевший с прямой спиной, кивнул.

— Связывался с объектом. Группа Громова докладывает о готовности к интеграции. «Железо» собрано, контуры опрессованы. Ждут нашу команду, чтобы монтировать управляющий контур и начинать холодную обкатку систем.

Зуев расплылся в улыбке. Редкое зрелище — улыбающийся каменный идол.

— Ну что ж… Значит, можно докладывать Председателю Комитета, чтобы тот порадовал Генерального секретаря. Мы готовы к переезду?

— Николай Иванович, — я мягко, но настойчиво перебил его. — Разрешите дополнить?

Зуев замер. Его брови сошлись на переносице.

— Слушаю.

Я подошел к столу.

— То, что мы имеем сейчас — это идеальный исполнительный механизм. Мощный, быстрый, но лишенный стратегического зрения.

— Поясни.

— Система идеально распределяет энергию сейчас. В текущем моменте. Но у нее обрезан прогностический модуль. Она не видит будущего.

Я использовал аргумент, который мне подсказал Нудельман, но повернул его в свою пользу.

— Если реактор войдет в нештатный режим, переходной процесс будет лавинообразным. Оператор-человек не успеет среагировать. А система без прогностики просто «повиснет».

В кабинете повисла тишина. Серов нахмурился. Зуев скрестил руки на груди.

— И что ты предлагаешь? Писать этот модуль самим?

— Не успеем, — я покачал головой. — Там математика уровня Нудельмана, но работы на два года. Нам нужно готовое решение.

— Откуда?

— Оттуда же, — я кивнул на Запад.

Я посмотрел Зуеву в глаза.

— Николай Иванович, нам нужно дополнение к софту. Обновление. Нужно задействовать канал ПГУ. Пусть резидентура в Штатах экстренно запросит своего источника в лаборатории. Нам нужен этот модуль.

Зуев молчал минуту. Он взвешивал риски. Прагматизм победил.

— Добро, — полковник захлопнул папку. — Рисковать не будем. Я свяжусь с коллегами из ПГУ. Поставим задачу «кроту». Если такая версия существует — они ее достанут.

Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Но график не сдвигаем. Начните тест ОГАС с новым софтом на одном из объектов промышленности.

— Есть, — выдохнул я.

— Свободны.

Мы вышли из кабинета. Серов невозмутимо поправил галстук, глядя на меня со скрытой усмешкой.

— Грамотно ты полковнику эйфорию сбил, Витя. Технично. Ладно, пошли готовить группу к вылету.

Я шел по коридору и чувствовал, как шестеренки судьбы зацепились друг за друга. Запрос сделан.

Интуиция не давала покоя. Сбой зрел не в коде и не в «железе», он крылся в людях. Общий прогноз Нудельмана, предрекавший катастрофу уже в восемьдесят втором, только подтверждал эти подозрения. Я не считал метод математика бредом — в моей работе ценно то, что дает результат. Я собрал полные установочные данные на каждого члена сводной группы. Мне нужно было найти трещину. Вычислить ту самую неизвестную переменную, которая тащит проект к обрыву.

Дверь в «логово» Нудельмана была приоткрыта.

— Илья Исаакович.

Он вздрогнул, выронив карандаш.

— А, Виктор Сергеевич…

— Ты просчитал совместимость оборудования и софта. Теперь просчитай мне людей.

Я бросил на стол папку с установочными данными, которую обещал собрать. Развернул список группы внедрения и жестко припечатал пальцем фамилию «Волков».

— Не характеристики. Их я и так знаю. Мне нужны последствия. Динамический прогноз, если хочешь. К чему приведет участие этих людей в проекте в условиях стресса? К успеху? К саботажу? К ошибке?

Нудельман посмотрел на список. Его лицо стало серьезным.

— Это сложное уравнение. Система динамическая. Люди меняются под давлением.

— Вот и скажи мне,