Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— А со мной легко? — я улыбнулся, но так, что Мастрюков перестал протирать очки. — Список, Аркадий Петрович. К вечеру.

Вечером я сидел в кабинете на Лубянке. На столе лежали четыре толстых картонных папки. Личные дела.

Это была уже не «пехота». Это был спецназ советской науки.

Я открыл первое дело.

Коган Борис Ефимович. 54 года. Профессор. Доктор наук.

«Характеристика: Выдержан. Морально устойчив. В быту скромен. Член КПСС с 1956 года. Участвовал в разработке систем наведения для ПВО».

Надежен, как танк Т-34. Скучен. Исполнителен. Идеальный начальник штаба для нашей операции.

Я поставил галочку. «Утвердить».

Вторая папка.

Волков Валерий Николаевич. 44 года. Ведущий системный архитектор ВЦ.

Я вчитался в биографию. Золотая медаль школы. Красный диплом МИФИ.

Фотография приклеена в углу: умное, породистое лицо, высокий лоб, чуть ироничный прищур глаз. Даже на черно-белом фото видно, что он следит за собой. Галстук завязан безупречно.

«Характеристика: Специалист экстра-класса. Склонен к нестандартным решениям. Владеет английским и французским в совершенстве. Неоднократно поощрялся руководством».

Я перелистнул страницу. Оперативные сводки.

«В контактах с иностранцами разборчив. Политически грамотен. Однако в узком кругу позволяет себе скептические высказывания о темпах технического прогресса в СССР по сравнению с Западом».

Я хмыкнул. Умный мужик. Видит недостатки. Не орет о них на митингах, а обсуждает с коллегами. Это нормально. Дураки мне не нужны.

«Жалобы: Считает, что его недооценивают. Неоднократно подавал заявки на зарубежные стажировки — отказано (форма 2 допуска)».

Вот оно. Амбиции. Обида.

Но для дела это даже хорошо. Он захочет доказать, что он лучший. Что он может решить задачу, которую не решили американцы.

— Годен, — прошептал я, ставя галочку. — Волков будет нашим мозгом.

Третья папка.

Жанна Берг. 48 лет. Специалист по аппаратной части.

«Железная леди». Может собрать ЭВМ из утюга и паяльника. Характер скверный, курит «Беломор», мужиков в отделе держит в страхе.

Отлично. Такая не предаст. Она за «железо» горло перегрызет.

И, наконец, четвертый. Его папка была такой же тощей, как и он сам.

Нудельман.

Справка из психдиспансера (на учете не состоит, но наблюдался), диплом мехмата, характеристика с места работы: «Гениален, но асоциален».

Я собрал папки в стопку и пошел к Зуеву.

Полковник был в хорошем настроении. Он быстро пролистал дела, кивая головой.

— Коган… Добро. Знаю его, крепкий старик.

— Волков… — Зуев задержался на фото. — Слышал о нем. Пижон немного, но голова светлая. Разведка докладывала, что его статьи американцы переводят и изучают. Ценный кадр.

— Берг… Тут все ясно.

Зуев взял ручку и размашисто подписал допуски на обложках.

— Хорошая команда, Виктор. Взрослая. С такими можно горы свернуть.

Он отложил ручку и посмотрел на меня.

— А что с четвертым? С твоим математиком?

— Нудельман Илья Исаакович, — я положил на стол листок со справкой.

Лицо Зуева перекосилось.

— Витя, я наводил справки. Он же юродивый. Живет в кладовке, питается гречкой. У него допуска нет и никогда не было. Как мы его на режимный объект пустим?

— Николай Иванович, — я наклонился над столом. — Коган и Волков знают, как работает система. А Нудельман знает, почему она работает.

Я постучал пальцем по столу.

— Американский код — это черный ящик. Волков будет искать в нем логику. А Нудельман найдет в нем аномалии. Он видит скрытые математические архитектуры там, где мы видим хаос.

Зуев молчал, барабаня пальцами по столешнице.

— Если он там что-то выкинет… Начнет проповедовать или в реактор полезет с логарифмической линейкой…

— Я буду его тенью. Головой отвечаю.

— Головой ты и так отвечаешь, — буркнул полковник. — Под твою ответственность. Но учти: если этот «гений» облажается, я тебя лично в архив Забайкальского управления сошлю. До пенсии будешь пыльные дела перекладывать. Группа утверждена. Оформляйте допуска и начинайте работу.

Я забрал документы.

— Спасибо, товарищ полковник. Не подведем.

Выйдя в коридор, я посмотрел на список.

Коган, Волков, Берг, Нудельман. И я.

Пятеро.

Идеальная команда.

Только интуиция Черепа тихо нашептывала, что в идеальных схемах всегда кроется идеальная ошибка. Я захлопнул папку. Паранойю — в сторону. Работать надо.

Глава 4

«Трофейный код»

«Спецсектор» ВЦ АН СССР располагался в подвале, за стальной дверью с кодовым замком. Раньше здесь был архив, теперь — штаб операции. Стены обшили звукоизоляцией, поставили длинный стол и грифельную доску.

Воздух здесь был спертым: пахло нагретой изоляцией, застарелым табаком и подвальной сыростью.

Я сидел в углу, наблюдая за реакцией группы.

Академик Мастрюков стоял у доски, и в его глазах горел тот самый огонь, который когда-то зажигал звезды над Байконуром.

— Товарищи, — голос директора дрожал от волнения. — То, что нам предстоит… это не просто внедрение АСУ. Это симфония!

Он размашисто нарисовал мелом круг.

— БН-800. Реактор на быстрых нейтронах. Это сердце. Оно качает бесконечную энергию. Мы замыкаем топливный цикл, мы получаем плутоний, мы сжигаем его снова. Перпетуум мобиле!

Рядом он нарисовал квадрат.

— ОГАС. Это мозг. Он считает, распределяет, оптимизирует. Он видит каждый киловатт.

Мастрюков соединил круг и квадрат жирной линией.

— Мы создаем организм! Живой, мыслящий организм советской экономики. Если мы сделаем это в Свердловске-46, то через пять лет вся страна станет единой кибернетической сетью.

Я сидел в углу, наблюдая за реакцией группы.

Профессор Коган кивал, протирая очки. Ему, старому системщику, нравилась красота замысла.

Жанна Берг, «железная леди», курила «Беломор», щурясь от дыма. На ее лице читался скепсис практика: «Гладко было на бумаге…»

Нудельман сидел, уткнувшись носом в стол, и, кажется, спал с открытыми глазами. Ему были неинтересны лозунги.

А вот Валера Волков…

Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу. Дорогой вельветовый пиджак, на руке — японские часы «Seiko». Он слушал академика с легкой, снисходительной улыбкой, словно взрослый слушает ребенка, рассказывающего про Деда Мороза.

— Спасибо, Аркадий Петрович, — я поднялся, прерывая полет мысли директора. — Вводная отличная. А теперь спустимся с небес на землю.

Мастрюков осекся, сел на место. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Стало холоднее.

— Вам оформлен допуск к гостайне по форме номер один, — я обвел взглядом присутствующих. — Подписка о неразглашении, которую вы дали — не простая формальность. Статья 75 Уголовного кодекса РСФСР. Разглашение государственной тайны. От двух до пяти лет. А если с передачей за рубеж