Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

он. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать проблемы, безусловно важные и нуждающиеся в немедленном решении, но чтобы обсудить вопрос, который давно назрел. Война закончилась. Однако Европа еще не свободна. И если мы не предложим ей путь вперед, к светлому социалистическому, а затем и к коммунистическому будущему, его предложат другие и в совершенно обратном направлении.

Он помолчал, оглядев собравшихся. На мгновение задержав взгляд и на моем лице. Я остался невозмутим, хотя, разумеется, прекрасно понимал, о чем речь. Наступал главный момент, ради которого все и собрались в этом небольшом особняке.

— Мы, представители Германской Демократической Республики, считаем, что настало время создать единый орган, который координировал бы действия всех антифашистских сил в Европе, — выложил, наконец, выступающий. — Мы предлагаем создать Комитет освобождения Европы.

Торез поднял руку.

— Не чересчур ли смелое название, товарищ Пик? — спросил он. — Нашим идеологическим противникам это не понравится… Может быть, комитет по безопасности и сотрудничеству?

— Ваш вариант, Морис, звучит, как попытка буржуазии обмануть нас, — поморщившись, произнес Тольятти.

— В борьбе за наши идеалы не должно быть никаких компромиссов, — отрезал Лао под общие аплодисменты.

— Итак, название принимается, — резюмировал президент ГДР. — Еще вопросы?

— Что это будет за орган? — поинтересовался Сиантос. — Кто в него войдет?

— Это будет координационный центр, — ответил Пик. — Коллегиальный орган. В него войдут представители всех антифашистских, коммунистических и социалистических партий нашего континента.

Тольятти спросил:

— Кто обеспечит безопасность его деятельности? Кто даст нам возможность работать спокойно?

Пришло мое время взять слово.

— Гарантии безопасности, товарищи, вам обеспечат вооруженные силы СССР и стран Восточной Европы, — сказал я. — Советский Союз готов оказать всестороннею поддержку деятельности «Комитета Освобождения Европы» в качестве главного союзника всех свободолюбивых сил. Мы обеспечим безопасность, связь, координацию и другие нужды.

Я сел. Вильгельм Пик кивнул мне, затем снова обратился к собравшимся:

— Товарищи, мы создадим рабочую группу по организации съезда всех левых политических течений.

— Подождите, товарищ Пик! — прервал его молодой голос. — У меня вопрос к товарищу маршалу!

Глава 15

Я повернулся на голос. Заместитель генерального секретаря коммунистической партии Франции Жан Дюкло поднялся, и я заметил, как он переглянулся с Торезом. Видимо, этот, не заданный пока, вопрос они обсуждали заранее.

— Товарищ маршал, — сказал он. — Мы все здесь — коммунисты и социалисты, но мы представляем разные страны, разные традиции, разные подходы. В прошлом между нашими партиями были разногласия. Кто будет гарантировать, что «Комитет Освобождения Европы» не станет ареной борьбы за влияние, а не инструментом единства?

Вопрос был поставлен ребром. Он бил в самое сердце нашей инициативы. Если комитет начнет раскалываться, Запад использует этот факт против нас. И я и присутствующие коммунисты понимали это. Я отодвинул стакан с водой, оперся локтями о стол.

— Товарищ Дюкло, — сказал я, — вы задали правильный вопрос. Я отвечу на него прямо… Комитет — это не верховная власть. Это координационный центр. В нем не должно быть места для борьбы за влияние. Каждая партия сохранит свою самостоятельность. Мы будем собираться, обсуждать, искать общие решения. И если появятся разногласия, мы станем решать их путем обсуждения и поиска компромиссов. Если одна партия попытается доминировать над другими, она потеряет общую поддержку. Мы не будем навязывать единую линию, а станем искать общий знаменатель… Комитет не создается для того, чтобы подчинять, а для того, чтобы координировать. У каждой партии есть свой путь, свои особенности. Мы не должны их ломать. Мы должны найти то, что нас объединяет. А объединяет нас одно, мы хотим, чтобы Европа была свободной от любых проявлений фашизма и милитаризма, и чтобы общество в ней было построено на принципах социальной справедливости. И мы готовы работать ради этого.

Дюкло посмотрел на Тореза, потом снова на меня.

— Этого будет сложно достичь, товарищ маршал, — сказал он. — Нелегко сохранять единство, когда у каждой партии свои интересы.

— У коммунистов, товарищ Дюкло, могут быть только одни интересы, — сказал я. — А именно — интересы рабочего класса и трудового крестьянства.

Француз выслушал перевод моих слов, кивнул и сел на свое место. Тольятти задумчиво постучал пальцами по столу. Сиантос одобрительно покачал головой. Пик посмотрел на меня и едва заметно кивнул.

— Еще вопросы? — спросил он.

Вопросов больше не было. Мы приняли решение о создании КОЕ и выбрали рабочую группу для подготовки съезда коммунистов и социалистов европейского континента. Совещание закончилось. Я подошел к французу, который собирал свои бумаги.

— Вы задали хороший вопрос, товарищ Дюкло, — сказал я.

— Я должен был его задать, — пробурчал он.

— Это понятно, но вы должны помнить, что любые разногласия между прогрессивно мыслящими людьми играют на руку нашим врагам.

Он посмотрел на меня и в глазах его мелькнула тревога.

— Вы считаете, что мой вопрос был провокационным? — спросил он.

— Нет, но впредь рекомендую сосредоточиться не на том, что нас разъединяет, а на том, что превращает всех коммунистов в единый кулак, — ответил я.

Он кивнул и поспешил выйти вслед за своим патроном. Глядя ему вслед, я думал о том, что не так-то просто будет сформировать «Комитет Освобождения Европы». Слишком долго эти люди боролись в подполье, разучились доверять, всюду ищут подвох.

Берлин. 26 февраля 1942 года.

Штольц обернулся. Перед ним стоял невысокий, коренастый мужчина в поношенном пальто, явно с чужого плеча. Оно не скрывало его военной выправки. На вид ему было лет сорок, на висках поблескивала проседь.

— Простите, у вас пфеннига не найдется? — повторил он на скверном немецком.

— А я у вас хотел спросить, — ответил обер-лейтенант.

Бочкин, если это был он, сел на скамейку рядом, чуть поодаль, чтобы со стороны казалось, что они просто случайные соседи. Вернее, чтобы такое впечатление сложилось у обычных прохожих, а вот соглядатаи Вольфа должны были, наоборот, присмотреться.

— Погода сегодня паршивая, — сказал сосед Штольца, глядя на пустой фонтан. — Весна запаздывает.

— Надеюсь, скоро потеплеет, — ответил оперативник штази.

Они помолчали. Штольц достал пачку сигарет, закурил. Бочкин продолжал рассеянно смотреть по сторонам. По его поведению было видно, что он не профессиональный разведчик, и как раз это и работало на создание образа втянутого в игру спецслужб профана.

— Говорят, завтра