Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Солнца, наблюдать Марс на расстоянии нескольких десятков верст, спуститься на его спутники или даже на самую его поверхность…»… Так сказал когда-то Циолковский…

— Хорошо сказал, — откликнулся я. — А что скажете вы, товарищ главный конструктор?

— Скажу, что все это возможно, товарищ маршал. Нужно лишь время и ресурсы.

— Ресурсы будут, — сказал я. — Я только хочу знать, сколько вам нужно времени?

— Если мы начнем сейчас, — сказал он, — то через два— три года сможем запустить спутник. Возможно, даже раньше. Для этого нужно ускорить работу по новым двигателям и системам управления.

Я кивнул.

— Тогда начинайте, — сказал я. — Вы получите все необходимое. Деньги, людей, материалы. Я прослежу за этим лично.

Королев смотрел на меня с любопытством.

— Товарищ маршал, — сказал он, — вы не сказали мне главного. Зачем вам это? Что стоит за этим интересом к космосу?

Я посмотрел на него.

— Сергей Павлович, — сказал я, — вы — конструктор. Вы делаете ракеты, которые могут летать выше облаков. Я — маршал. Думаю о том, как защитить свою страну. Иногда эти задачи пересекаются. Сейчас я не могу сказать вам всего, но поверьте мне то, что мы делаем, чрезвычайно важно. И космос — часть этого.

Главный конструктор кивнул.

— Я понял вас, товарищ маршал. Подготовлю план работ. Через неделю вы его получите.

Я поднялся.

— Хорошо, — сказал я. — Буду ждать.

Мы вышли из кабинета. На улице я закурил, глядя на серое подмосковное небо. Мысль о том, что первый искусственный спутник Земли может быть запущен на тринадцать лет раньше, чем в прежней версии истории, казалась невероятной.

Мюнхен, управление штази, кабинет начальника. 22 февраля 1942 года.

Штольц вошел в кабинет, когда Грибник стоял у окна, глядя на серое утреннее небо. Услышав шаги, начальник особого оперативного отдела ОКС повернулся. В руке он держал папиросу, но не курил.

— Садитесь, товарищ, — сказал он, указывая на стул.

Обер-лейтенант сел. Старший майор государственной безопасности подошел к столу, сел напротив.

— Вебер доложил мне о вашей встрече с Вольфом, — сказал он. — Это серьезно. Если британцы интересуются тем, что происходит у нас в штабе, значит, они готовят операцию, которая может иметь далеко идущие последствия. Мы должны использовать эту ситуацию.

— Я готов выполнить любое задание, — откликнулся Штольц.

— Продолжайте работу на Вольфа. Поддерживайте контакт. Выясните, что именно ему нужно — информация о Василии Иосифовиче Сталине, или что-то другое. Разумеется, вы будете передавать только то, что будет нужно именно нам. Никаких реальных данных о перемещениях или охране указанного лица.

— Есть, товарищ старший майор государственной безопасности.

— Вопросы?

— Что мне делать, если Вольф потребует конкретных действий?

— Тогда вы соглашаетесь, но немедленно докладываете вашему связному Веберу. В зависимости от того, каких действий он потребует, мы разработаем план оперативных мероприятий.

Обер-лейтенант кивнул.

— Что я должен передать ему сейчас?

— Скажите им, что Василий Сталин редко покидает штаб, что его охрана усилена, что он работает над планом укрепления ПВО Пенемюнде. Это правда, но это не поможет им. Если они захотят большего — вы скажете, что вам нужно время, чтобы добыть информацию. Мы дадим вам материалы, которые они захотят получить.

— Допустим, они попытаются использовать меня для покушения?

— Тогда вы скажете им, что вам нужна помощь. Мы обеспечим вас поддержкой, но вы не должны рисковать собой. Если почувствуете опасность, немедленно прекращайте контакт, — сказал Грибник, затушив папиросу и поднялся.

— Действуйте, товарищ Штольц.

Оперативник тоже встал.

— Есть, товарищ начальник особого оперативного отдела.

Старший майор государственной безопасности протянул ему руку.

— Удачи, Ганс!

Обер-лейтенант пожал ему руку, щелкнул каблуками, повернулся, чтобы выйти. В это время зазвонил телефон. Грибник снял трубку, послушал и сказал:

— Минуту, товарищ Штольц.

Глава 14

Грибник положил трубку и посмотрел на Штольца.

— Сообщение из Берлина, — сказал он. — Вольф не только через вас прощупывает подходы к штабу ОКС, следовательно нужно дать ему приманку, которую он сочтет самой лакомой.

— Жду вашего приказания, товарищ старший майор государственной безопасности, — сказал Штольц.

— У нас есть майор Терентий Бочкин. Он отвечает за снабжение. По складу характера придирчив и нелюдим. Вольф должен узнать о нем от вас. Вы скажете ему, что через старые связи вышли на человека в штабе, который недоволен своим материальным положением. Иными словами, готов работать за деньги. Вольф проверит эту информацию и, скорее всего, согласится на вербовку Бочкина… Вопросы есть?

— Что будет, если Вольф, после проверки, не найдет подтверждения готовности Бочкина на вербовку?

— Найдет. Во-первых, Бочкин действительно служит в отделе снабжения. Во-вторых, о его скверном характере и вечном недовольстве в штабе ходят легенды. В-третьих, мы позаботимся о том, чтобы доктор Вольф получил нужные сведения.

— Что именно я должен передать Вольфу, товарищ старший майор государственной безопасности?

— Скажете, что Бочкин готов продавать информацию о передвижениях и охране высокопоставленных лиц. Если Вольф клюнет, он даст вам задание на вербовку. Кстати, с Бочкиным мы вас действительно познакомим. Вы ведь по документам служите младшим советником в Kammer für Außenhandel?

— Так точно, товарищ старший майор государственной безопасности!

— Вот по линии этой организации вас и переведут в Берлин.

Москва, Красная площадь. 23 февраля 1942 года.

Утро было морозным и ясным. Февральское солнце, редкое для Москвы, пробивалось сквозь дымку, сверкая на позолоте куполов соборов и зажигая красные звезды на главных башнях Кремля.

На Красной площади проходил парад в честь XXIV годовщины Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Великой Победы. В парадных «коробках» стояли красноармейцы и офицеры, разгромившие врага, не давшие ему превратить нашу Родину в пепелище.

Снег на брусчатке был истоптан еще во время генеральной репетиции, и морозный воздух звенел от тысяч голосов, которые выкрикивали «Ура!», когда их приветствовал командующий. Кстати, командовал парадом мой друг Рокоссовский, принимал парад Ворошилов.

Я скромно стоял на трибуне Мавзолея, справа от Сталина. Слева от него топтались Молотов, Калинин, Берия, Буденный и другие члены Политбюро. Они сдержанно переговаривались и посматривали на меня.

Ветер с площади задувал под добротную маршальскую шинель, но я не обращал на это внимания. Внизу, на брусчатке, застыли тысячи военнослужащих из сводного полка Московского гарнизона, кремлевские курсанты и бойцы, откомандированные из других частей.

По большей части, это