Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Не задавайте лишних вопросов, Ганс, — сказал он. — Просто делайте свою работу. И помните, что от этого зависит не только ваша жизнь, но и жизни тех, кто вам дорог.

Он вышел, оставив оперативника одного за столиком ломать голову над новым заданием. Поди туда, не зная куда. Найди то, не знаю что. Впрочем, одна зацепка есть. Этот лжеюрист упомянул штаб Оккупационных сил Красной Армии.

Он должен узнать, о ком идет речь, и сделать это как можно быстрее. Понятно, что надо посоветоваться с Вебером, не ждать же, пока Вольф даст ему знать, когда наступит время для следующего шага.

Оперативник поднялся, вышел на улицу. В лицо ударил холодный ветер. На углу он закурил и двинулся в сторону конспиративной квартиры. Нужно было сообщить Веберу о случившемся.

Крюгер либо выведен из дела, либо появится в нужное время. По крайней мере, пока его место занял Вольф. И он дал задание насчет таинственного «высокопоставленного лица». Напарник должен был знать об этом. И должен был помочь выяснить, о ком именно идет речь.

Штабной самолет в небе над ГДР. 20 февраля 1942 года.

Мы возвращались из Пенемюнде. За иллюминатором штабного «Ли-2» проплывали перелески, хутора, дороги, маленькие города. Василий Сталин сидел напротив, положив на колени планшет с планом ПВО, который мы только что обсуждали.

Я посмотрел на него. Держался он хорошо. На объекте не лез с вопросами, слушал, запоминал. Вопросов задавал мало, но по делу. Не пытался показать, что он — сын вождя. По всем параметрам, вышколенный офицер, который знает, чего от него хочет начальство.

— Василий Иосифович, — сказал я, отрываясь от иллюминатора.

— Слушаю, товарищ маршал.

— У нас есть не только Пенемюнде, — заговорил я, подумав. — У нас есть армии наших союзников — немцы, поляки, чехи, венгры, румыны, болгары, югославы. Когда-то они воевали по-своему, в том числе и некоторые из них против нас, а теперь по-своему думают, а главное — по-разному понимают, что такое современная война. Наша задача — сделать так, чтобы они стали единым кулаком с нами.

Василий молчал, слушал. По глазам его было видно, что на столь стратегическом уровне ему думать еще не приходилось. Не удивительно, он хоть и сын Верховного главнокомандующего, на сам-то всего лишь полковник ВВС.

— Я хочу, чтобы вы, Василий Иосифович, занялись этим, — сказал я. — Не только и не столько укреплением ПВО Пенемюнде, но и налаживанием взаимодействия с союзными ВВС. Необходимы совместные учения. Требуется введение единых стандартов управления. Если наши пилоты не смогут говорить на одном языке с чехами, поляками и другими, мы проиграем еще до того, как начнется новая война.

— Вас понял, товарищ маршал.

— Это не протекция, — сказал я. — Это работа. Если вы не справитесь, я вас сниму. Без оглядки на фамилию.

— Я справлюсь, — ответил он.

— Посмотрим.

Я снова повернулся к иллюминатору. Под нами проплывали леса и поля, почти такие же, как и на моей необъятной Родине. И чтобы защитить их, нужно создавать Объединенное командование вооруженных сил стран социалистического блока.

Дело это нелегкое, но другого пути не было. Мы должны были сделать так, чтобы наши союзники стали не просто сателлитами СССР, а настоящими боевыми товарищами. И это было важнее, пожалуй, чем любые ракеты.

— Товарищ маршал! — окликнул меня командир воздушного корабля. — Вас вызывают на связь. Москва. Срочно.

Глава 13

Я прошел в кабину самолета, взял наушники. Сквозь треск помех, до меня донесся голос секретаря товарища Сталина, товарища Поскребышева. Признаться, мне стало тревожно. Мало ли что успело произойти, пока мы с Василием Иосифовичем летали в Пенемюнде?

— Маршал Жуков на связи, — сказал я в микрофон.

— Товарищ Жуков, — сказал секретарь вождя. — Вам надлежит прибыть в Москву, как можно быстрее.

— Что случилось? — не удержался я от вопроса.

— Все узнаете в Москве, — последовал ответ.

И связь прервалась. Я вернул гарнитуру пилоту и вернулся в салон. Через час самолет коснулся бетонки в Темпельхофе. За иллюминатором уже смеркалось. Мы с товарищем Сталиным-младшим спустились по трапу.

— Василий Иосифович, — сказал я. — Завтра утром я улетаю в Москву. Вернусь через пару дней. В мое отсутствие продолжайте работу по плану ПВО. И начинайте набрасывать предложения по взаимодействию с союзными ВВС. Когда я вернусь, жду от вас конкретные наработки.

— Есть, товарищ маршал.

Машина уже ждала. Я сел на заднее сиденье, и мы поехали в штаб. Дорога заняла около часа. Я не знал, о чем у нас будет разговор с товарищем Сталиным-отцом. Возможно, речь пойдет о его сыне, а возможно, о создании Объединенного командования.

Я понимал, что этот важнейший политический шаг, который закрепит наше влияние в Восточной Европе на десятилетия вперед, не может не быть в центре внимания Верховного. Не исключено, что он вызвал меня, чтобы лично дать указания по этому поводу.

Понятно, что если мы сможем договориться с командующими союзных армий, организуем единую систему управления, обороны и снабжения, то никакой Запад не сможет нас расколоть. Уже в кабинете, я вызвал Маландина и Грибника.

— Завтра я улетаю в Москву, — сказал я. — Причины вызова я не знаю, но не исключено, что будут обсуждаться вопросы по созданию Объединенного командования. На время моего отсутствия вы, товарищ Маландин, командуйте ОКС, а вы, товарищ Грибник, понятно, отвечаете за безопасность. Василий Иосифович Сталин продолжает работу по укреплению ПВО Пенемюнде. Кроме того, я поручил ему разработать план по взаимодействию с союзными ВВС. Следовательно вам, товарищи, помимо исполнения ваших непосредственных обязанностей, поручаю помогать товарищу командующему авиацией.

— Есть, — ответили они.

Начштаба отправился в свой кабинет, а вот начальник особого оперативного отдела задержался.

— Товарищ маршал, — сказал он, — по поводу наблюдения за полковником Сталиным…

— Что-нибудь новое?

— В поведении «Птенца», под этим кодовым именем он у нас проходит, нет ничего подозрительного. Работает, контактов с посторонними не имеет. Вечером — в гостиницу, утром — в штаб. Никаких отклонений, но…

— Что «но»?

— Наша британская агентура сообщает, что британская разведка интересуются недавно появившимися в нашем штабе высокопоставленными лицами…

Мюнхен. 20 февраля 1942 года.

Штольц быстро шагал по вечернему Мюнхену. Мысли крутились в голове, как белки в