Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Ясно одно, что речь идет о штабе ОКС. Значит, тот, кто их интересует, находится в Берлине. Кто-то из высокопоставленных офицеров советской военной администрации?.. Вот только кто именно?.. Вряд ли сам Жуков. Кто-то из новых сотрудников штаба?

Он зашел в подворотню, поднялся на второй этаж, постучал в дверь условленным стуком. Через минуту ему открыл Вебер. Молча кивнул, пропуская его внутрь. Оперативник снял пальто, стряхнул со шляпы дождевые капли.

— Есть новости? — спросил напарник, закрывая дверь.

— Крюгер на встречу не пришел, — сказал Штольц. — Вместо него в кафе заявился доктор Вольф. Тот самый, которого я вел тогда до его конторы на Бриеннерштрассе. Он и дал мне новое задание.

Вебер нахмурился.

— Какое?

— Сказал, что в Берлин прибыл некий высокопоставленный человек, который их чрезвычайно интересует. Он не назвал имени. Сказал, что я пойму, когда начну собирать информацию. При этом упомянул штаб ОКС. Значит, интересующий их человек находится именно там. Кто-то из советского командования.

Вебер прошел к столу, сел, закурил. Штольц остался стоять у входа.

— Сколько времени он тебе дал для сбора информации?

— Неделю или меньше. Сказал, что свяжется со мной позже.

— И ты согласился?

— А что мне оставалось? Если я откажусь, они либо убьют меня, либо выйдут на связь через кого-то другого. Мы потеряем контроль над ситуацией. А так я внутри. Я могу узнавать, что им нужно, и передавать тебе.

Напарник затянулся, выпустил дым.

— В Берлине сейчас несколько человек, которые могут их интересовать, — проговорил он. — Скорее всего это не Жуков, не Маландин, не Грибник. Их новичками не назовешь. Маловероятно, что кто-то из союзников. Скорее всего, речь идет о постоянном сотруднике, прибывшем недавно. Все сходится на Василии Сталине? Он только что назначен командующим ВВС ОКС.

— Сын Сталина в Берлине? — удивился обер-лейтенант.

— Да, хотя это не слишком афишируется.

— Такого рода персона вполне могла заинтересовать Вольфа и его хозяев.

— Я передам эту информацию в управление, — сказал Вебер. — Там решат, что с этим делать, но ты тоже должен быть готовым ко всему. Если Вольф выйдет на связь снова — не тяни. Иди на контакт, собирай информацию, но ничего не предпринимай без указания управления.

— Хорошо.

— И еще, — добавил напарник. — Мы должны понимать, что это может быть ловушкой. Вольф мог использовать Крюгера, чтобы выйти на тебя. И теперь он проверяет, насколько далеко ты готов зайти.

— Я знаю, — сказал Штольц. — Однако если я откажусь, мы не узнаем, что они задумали. А так у нас есть шанс.

Москва, Кремль, кабинет Сталина. 21 февраля 1942 года.

В Москву я прилетел только к вечеру. С аэродрома позвонил в Кремль и Поскребышев сказал, чтобы я прибыл к товарищу Сталину тотчас. Пришлось сразу направиться к главе государства, не заезжая домой.

Когда я вошел, в кабинете вождя было пусто. Я не стал садится, замер в ожидании. Через минуту открылась дверь, противоположная той, через которую я вошел. Появился вождь в скромном френче и мягких кавказских сапогах.

— Здравствуйте, товарищ Сталин, — произнес я. — Прибыл по вашему приказанию.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — откликнулся тот. — Садитесь.

Он указал на кресло. Я сел в него. Сталин прошелся по кабинету, остановился у окна, глядя на зубцы кремлевских стен. Неловко было сидеть, когда вождь стоит, но и игнорировать столь любезное начала разговора я тоже был не вправе.

— Мы победили в войне, — сказал Верховный. — Однако, как видно из истории, победа — это еще не конец. Необходимо удержать то, что мы завоевали. Запад уже готовит новую войну. Может быть, не связанную с непосредственным нападением на СССР, так называемую холодную войну, но и к ней мы должны быть готовы.

Я молчал, понимая, что это лишь начало разговора и пока вождь не выскажет свою главную мысль, торопиться с высказыванием своего мнения не следует. Хозяин кабинета повернулся ко мне.

— Мы создаем военный союз в Восточной Европе, — продолжал он. — Как мы уже решили с вами — это будет не просто блок союзников. Это должна быть единая система обороны, с общим командованием, проведением совместных учений и введением единых стандартов производства вооружения, но… — хозяин кабинета помолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил: — Необходимо создать «Комитет освобождения Европы». Это будет… общественная организация. В нее должны войти антифашистские движения, коммунистические партии, бывшие участники Сопротивления. Не только из стран наших союзников, но и из Франции, Италии, Греции, Бельгии, Голландии. Из всех стран, где есть силы, готовые бороться за социализм.

Я слушал вождя внимательно, понимая, что речь идет о чем-то большем, нежели просто расширение влияния. По сути, это стремление изменить политическую карту Европы куда сильнее, чем это случилось в предыдущей версии истории.

— Это будет непросто, товарищ Сталин, — осторожно сказал я. — Запад станет активно сопротивляться попыткам создания таких структур на его территории.

— Конечно, будет сопротивляться, — сказал вождь. — Как сопротивлялся созданию Интернационала. И все-таки мы не станем спрашивать у них разрешения. Мы будем работать через все, доступные нам каналы, включая разведку и дипломатию. Вы будете координировать работу этого комитета, товарищ Жуков.

Я поднялся, вытягиваясь по стойке смирно. Возражать, отказываться смысла не было. Верховный не предлагал, он приказывал. И логика его мне была понятна. Я командовал Оккупационными силами Рабоче-Крестьянской Красной Армии в Германии.

Более того, участвовал в создании Объединенной армии стран восточного блока. В моих руках была сила, с которой ни Великобритания, ни США, ни тем более разная европейская мелочевка не считаться не могли.

С другой стороны, создавая этот комитет, мы могли спровоцировать Запад на гонку вооружений и более активную шпионско-диверсионную деятельность. Ну так они так будут всеми силами мешать нам строить мировую систему социализма.

— Каковы полномочия комитета, товарищ Сталин? — спросил я.

— Полномочия самые широкие. Собирайте информацию, координируйте действия левых сил, готовьте кадры. В случае необходимости — обеспечивайте безопасность наших сторонников имеющимися у вас средствами.

Да, это не чисто военная задача. Это политическая борьба, которая требовала не только военных знаний, но и дипломатии, и умения работать с людьми. Вождь явно оказывал мне высокое доверие.

— Кто будет входить в комитет, товарищ Сталин?

— Представители