Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

ворчание. Серый не удивился бы, узнав, что это была та самая Энохла, наверное, такая же розовенькая и жизнерадостная.

Но что-то было не так.

Чего-то не хватало.

Чего-то такого, что обязательно должно было здесь присутствовать.

И он понял чего: пергамента, чернильницы, перьев, шахмат, шашек и го.

Все партии игрались грайями в уме. Чтобы не сказать «вслепую».

Во дают, старые вешалки! Интеллектуалки! Таким мои бусики-браслетики и даром не нужны, поди… Ухнулся мой планчик-то…

Единственно верное решение пришло мгновенно.

— А почему вы не играете в марьяж? Или в покер? Или, наконец, в «дурака»?

Старушки как по команде повернули головы в его сторону.

«Во что, во что?» и «А что это такое?» — прозвучало почти одновременно.

— Это известные карточные игры. Хотите, научу? — И, не дожидаясь ответа, Серый небрежно бросил на пол свой товар и из потайного кармана штанов извлек любимую колоду весьма кстати крапленых карт.

— Я коробейник Ликандр. Хожу по миру, продаю всякие безделушки — золотишко-серебришко, камешки разные самоцветные. Но самое главное мое сокровище — вот. Называется «карты». — Ловким жестом разделив колоду пополам, он протянул пощупать картонные прямоугольники грайям. — С их помощью можно развеселиться, если скучно, завести друзей, если ты одинок, разбогатеть, если беден. Ну или наоборот. Впрочем, это уже неинтересно.

— Ты что думаешь? Что мы не знаем, что такое карты?

— Может, ты считаешь, что мы и гадать не умеем?

— А при чем тут гадать? — несмотря на отсутствие зрителей, картинно пожал плечами Волк. — В них играть надо, а гадать можно и на апельсинах!

— В карты?

— Играть?

— Ясен день! А вы что думали? Ну так научить или как?

— Учи, коли не шутишь!

— Бери печенье, Ликандр! Наливай лимонад!

— Садись поближе, гостенек!

— Ну-с, — важно произнес Серый, пристроившись на самом большом пуфике и протирая о рукав банан в шоколаде. — Начнем с «дурака»…

Через час под его чутким руководством Мания выигрывала у Агапао уже пятую партию подряд. К обоюдному восторгу проигравшая старушка залезала под рахитичный столик и кукарекала, с грохотом переворачивая при этом все, что находилось в пределах досягаемости ее коротких ручек и ножек.

Одной из первых пала жертвой расписная амфора. Хоть Серый и попытался подхватить ее в последний момент, но все равно было уже слишком поздно. От удара об единственные в комнате десять квадратных сантиметров пола, не занятых подушками, она треснула, и остатки липкой сладкой жидкости веселым ручейком закапали на руки лукоморца.

— Тьфу ты, зараза, — громко выразил он свое отношение к происшедшему и поскорее выбросил негодную посудину за окошко в крапиву. Там, похоже, она приземлилась на что-то мягкое, что издало звук, странно похожий на «ой».

— Кажется, я поросенка вашего пришиб…

Предположение Серого вызвало новый приступ хохота.

— Нашего!..

— Они у нее по три раза в день разбегаются.

— Опять, наверное, Энохла сама с собой в нарды играет.

— А почему она не играет с вами?

— Потому что третий — лишний!

— И бурак выдергивать кто-то должен?!

— Не бурак, а бурьян!

— Еще одна юная натуралистка на мою голову.

— Горожанка изнеженная!

— И вообще, свиньи, куры, сад, цветник — это была ее идея.

— Цветы хорошо пахнут.

— Она думала, что мы тоже будем там работать!

— Она точно не думала, что ТЫ будешь там работать.

— Она же из ума выжила! Грайе — копаться в земле! Она бы еще коз пасти пошла! Или на кифаре на виноградниках играть!..

— Ну Мания, не будь такой жестокой. На кифаре она играет не так уж и плохо…

— Да, неплохо. Если бы у нас было одно ухо на троих! Ее понятие о сельской жизни меня убивает! Жимолость!.. Цыплята!.. Еще немного — и крестьяне вообразят, что здесь поселилась Фертила, и начнут паломничество!

— Хоть какое-то будет разнообразие, — неожиданно вздохнула Агапао.

— Тебе очень хочется с ней поссориться?

— Мне очень хочется найти наше предназначение… — неожиданно посерьезнела Агапао.

— О-о-о!.. Начинается!.. — в картинном отчаянии хватаясь за голову, простонала ее сестра. — Хочется-перехочется!

Тут волчье любопытство не выдержало.

— Извините, конечно, бабушки, что лезу не в свое дело… Но о чем это вы все толкуете? Какая кефира? Какие цыплята? Какое предназначение? И почему все-таки ваша Энохла с вами не играет?

— Я же сказала: третий — лишний!

— Ладно, не обращай внимания, вьюноша, — махнула рукой Агапао.

— В самом деле! Давай-ка лучше показывай следующую игру!

— Да-да, как ее!..

— Покер. Только понадобится бумажка. Или пергамент. Или папирус. Что там у вас изобрели, чтобы вести запись… — Волк растерянно замолк. — Вон, возьми пергамент в ореховом шкафчике в углу.

— Чего молчишь-то? — первой забеспокоилась Мания.

— Ты что, забыл, как в него, этот покер, играть? — встревожилась Агапао.

— Да нет… Просто я вспомнил, что с записью могут возникнуть некоторые проблемы…

— Не волнуйся, мы обе грамотные!

Серый хотел было уточнить, что не в грамоте дело, но внутренний голос отсоветовал ему делать это, и он продолжил:

— И к тому же тут и в марьяже, кроме этого, понадобится третий человек…

— ???!!!

— Ну, то есть, втроем надо в него играть.

— Что?!

— Три человека, говорю, надо.

— ЭНОХЛА! — в один голос взревели старушки. — Энохла! Бегом сюда! Ликандр, кричи!

— А-а-а-а-а!!!

— Да не так кричи!

— А как?

— Кричи: «Энохла!»

— Зови ее!

— Давайте все вместе!

— Три-пятнадцать!

— Э-НОХ-ЛА! Э-НОХ-ЛА! Э-НОХ-ЛА! Э…

— А не проще ее сбегать позвать?

— Сама придет.

— Три-пятнадцать!

— Э-НОХ-ЛА!..

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, потом другая, и, чуть не вынеся третью, в комнату влетела еще одна старушка, как две (или три?) капли воды похожая на двух первых.

— Вы что тут — с ума посходили? У меня аж куб… грабли из рук выпали! Я уж думала, что у вас, бездельниц, пожар случился! Или крыша обвалилась! Хотя почему она все-таки не обвалилась от вашего ора — я не по…

И тут ее единственный глаз цвета пламени узрел гостя.

— А это еще кто у вас тут?

— Энохла! Смотри!..

— Это бродячий торговец драгоценностями Ликандр! Он сейчас научит нас игре для троих!

— Что?..

— Что слышала, сестра! Игре для троих!

— В кости, что ли?

— В карты!

— Но на картах ведь гадают…

— В карты играют!

— А гадать и на апельсинах можно!

— Но если так… То… Предназначение…

— Да, сестричка. Да.

— Боги Мирра!..

Поросенок под окном вздохнул и грузно наступил на что-то керамическое.

Через пять часов три сестры уже умели играть во все карточные игры, какие только Серый смог припомнить. В ход пошли даже «шантоньский дурак», «Акулина» и «верю — не верю».

До испуганных случайных прохожих полдня доносились таинственные фразы, принимаемые ими за отрывки новейших гимнов: