Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

— В этом месте другая физика… — услышала я ровный голос Димы.

Моргнув и заставив себя прекратить думать сейчас о маме, я вновь посмотрела на него. Дима на своей «волне», и мои переживания насчет мамы его совершенно не волнуют. Впрочем, не могу его винить, ведь в его-то собственном словаре слово «мама» попросту отсутствует.

Интересно, а та женщина и правда сделала бы аборт, если бы нея́? Или голос в голове обманул снова? — промелькнула мысль.

— … многомерное пространство.

Многомерное пространство? — удивленно подумала я, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, о чем он говорит. Если бы все еще были мы, то эти слова, уверена, имели бы смысл. Но дляя́это всего лишь какая-то галиматья.

— Можешь даже не пытаться. — вновь заглянув в мои мысли, Дима взмахнул рукой.

— Но почему? — с обидой в голосе спросила я. — По-твоему, я совсем дура⁈

— Ты не во Вселенной, но ведешь себя так, будто все еще находишься там. Забудь. Чтобы… А, ладно! Пусть будет увидеть. Чтобы увидеть то, что на самом деле представляет собой это место, нужны тренировки. Долгие, очень. Не трать понапрасну силы и наше субъективное время, ты не пробудешь здесь настолько долго.

— А ты сам-то давно в этом месте? — спросила я, начав подозревать о том, что он не просто так напомнил мне о своем главном страхе. — И вообще, ты так и не ответил: где мы? Это какая-то виртуальность? Или очередной сон?

— Не сон и не виртуальность. Мы вовне. — сказал он.

— Я не понимаю, прости. — я пожала плечами.

— За гранью. Вне системы. Вне Вселенной. — пояснил он.

— У Бога, что ли? В раю? — брякнула я первое, что пришло в голову.

— В аду, скорее, всамделишном. В конце концов, ад — место, где нет Бога, а уж его то здесь точно нет. — усмехнувшись, ответил Дима, а затем продолжил. — Несмотря на многомерность, этому месту недостает ровно одного измерения, если это можно так назвать.

— И какого же? — спросила я.

— Времени!!! — завизжал он столь громко, что я отшатнулась.

За все те годы, что наблюдала за его жизнью, будучи частью мы, такую реакцию я увидела впервые, отчего у меня засосало под ложечкой.

— И что это значит? — отступив еще на пару шагов назад, спросила я.

— Это значит, что для гипотетического стороннего наблюдателя — не находящегося здесь, вовне, я имею в виду — не прошло бы и мгновения с того момента, как ты без спроса запихнула меня в…это место. — произнес он совершенно спокойно.

— А для тебя? — ощущая холодок, пробежавший по спине, спросила я.

— И нисколько, и субъективная вечность. Одномоментно. — уставившись прямо мне в глаза, все так же спокойно ответил он.

Не в силах выдержать его колючего старческого взгляда, я снова уставилась в пол.

— Боже… — пролепетала я, а мои глаза вновь заполнились слезами.

— Я же тебе сказал, что Бога здесь нет! — закричал он. — Прекращай уже взывать к нему! Это бесполезно, а значит, и не нужно!

Мне вдруг вспомнился прочитанный там рассказ… нами прочитанный. О, боже… Нет, не получается вспомнить.

— Точно, я прямо как тот мальчик Рикки из «Долгого джонта»*. — вновь успокоившись, тихим шепотом сказал он, в который уже раз прочитав мои мысли.

Если Дима не врет (а он не врет, это мне известно наверняка), значит, я приговорила его к этой вечной тюрьме. Неудивительно тогда, что он настолько зол.

— Именно так. — вслух согласился он с моими мыслями.

— Но это же неправда! — заливаясь слезами, крикнула я. — Ведь ты, как ия́, все это время был частью мы!

— Был и частью мы, и с тобой, и тобой, и здесь. Одномоментно. Если уж проводить параллели со Вселенной, то более всего это похоже на квантовую…неважно, в общем. — ответил он.

На некоторое время установилась тишина.

— Это ты меня сюда притащил? — спросила я, когда молчание совсем уж затянулось.

— Да, сон послужил отличным триггером для нашей встречи. С моей стороны было бы очень глупо упускать подобный шанс. — согласился он, вновь начав нарезать круги вокруг меня.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

— Отпусти меня, «кукушонок». — ответил Дима, не сбавляя шага.

— Пардон⁈ — удивленно воскликнула я, а затем продолжила уже спокойнее. — Но это же ты приволок меня сюда, сам же сказал.

— Отпусти меня! — на сей раз он остановился и, вперив в меня взгляд, повысил голос.

Он хочет, чтобы больше не было мы. Он хочет оставить меня одну… — подумала я, ощущая подступающую панику. — Но…

— … я не смогу без тебя. Без мы! — выкрикнула вслух я, чувствуя, как на глазах снова наворачиваются слезы, после чего затараторила. — Если все дело в том дурацком сне…! В господине Горчакове…! То и черт бы со всем этим! Пусть все останется лишь глупым сном! Лишь бы снова были мы! Всегда! Мне нужен ты, Дима! Твой жизненный опыт! Твои знания! Без тебя я ничто, всего лишь четырнадцатилетняя девица…глупая, к тому же…

Дима прервал меня взмахом руки.

— Ну, разумеется, нужны. Ведь именно за всем этим ты и путешествуешь между «слоями», сливаясь с чужими душами…проживая чужие жизни. Вот только не следует принижать себя, Кайа. Знаешь, пока я по твоей милости торчал в этом месте, нашел миллион причин, почему ты должна отпустить меня. И приготовил тысячу спичей…

Он замолк и зашагал вновь.

— Что еще за спичи? — спросила я.

Слово вроде бы знакомое, но… Я это не мы.

— Речи, выступления. — ответил он, пожав плечами.

— Ну и почему я, по-твоему, должна лишиться тебя? — капризным тоном поинтересовалась я.

— Это будет лучше тысячи слов! — ответил он и, остановившись, протянул в мою сторону указательный палец.

Какое-то время он так и простоял, словно бы памятник незнамо кому.

— И что? — спросила я.

— Просто дотронься! — велел он.

Несколько секунд поколебавшись, я все-таки протянула руку и коснулась своим