Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

пальцем его. В первые мгновения эффект был…странным. По нашим пальцам пробежала рябь, словно бы мы были героями какой-нибудь фантастической картины, отчего происходящее вокруг еще больше походило на виртуальность. Ну а после возникло ощущение, будто бы в мой череп, а затем и в мозг, вонзили миллионы игл. Обхватив голову руками и рухнув на тьму пола, я истошно завизжала.

Какое-то время спустя.

Казалось, моя агония длится уже целую вечность, а когда из головы наконец-то «вынули» все «иголки» и боль прекратилась (а это случилось столь же внезапно, как и началось), я обнаружила себя валяющейся на полу и скрючившейся в позе эмбриона. Чуть оклемавшись, уселась на задницу, после чего нашла взглядом Диму. Он стоял и молча смотрел на меня, а затем протянул ко мне руку.

— Ты охренел⁈ — услышала я свой визгливый голос. — Чтобы я еще хотя бы разочек коснулась тебя…

Я демонстративно отвергла его руку, оставшись сидеть.

— Да все уже закончилось, но в следующий раз желай осторожнее. В конце концов, ты же сама хотела знания и опыт мы. Они теперь твои, пользуйся на здоровье. — на его физиономии отразилось явное довольство моими страданиями.

— Долго меня колбасило? — спросила я.

— С полминуты субъективного времени. — ответил он, все так же источая довольство.

Впрочем, его удовольствие меня сейчас интересовало мало. Я вдруг почувствовала себя вновь целой, практически. Я и правда сделалась полноправной наследницей мы. И можно было бы сказать, что все вернулось на круги своя, но…даже так есть только я. Не мы.

— И все равно я не смогу без тебя! — сказала я, глядя на него снизу вверх.

— Но ты же понимаешь, что я говорю правду? — спросил он, вновь протянув мне свою руку.

— То, что ты сам считаешь правдой, но да. — на сей раз схватившись за предложенную руку, я поднялась на ноги.

От валяния на полу мое платье нисколько не помялось. Впрочем, от виртуального предмета одежды иного и не ожидалось.

— Ты не только запросто обойдешься без меня, Кайа… Наоборот! Тебе следовало избавиться от моего присутствия сразу, как только мы объявилось здесь. — произнес он и, заметив мою вопросительно вздернутую бровь, добавил. — Я могу обосновать это. Коротко или, если хочешь, весьма подробно.

— Коротко, пожалуйста! — сразу ответила я, ибо это местечко уже изрядно утомило меня.

— Нам не повезло друг с другом. Мне, оттого что твоя душа поглотила мою…

— Извиняться не стану! Я «потусторонний кукушонок», такова моя природа! — перебила его я.

Он кивнул, соглашаясь, а затем продолжил.

— … а тебе со мной…

Дима выжидательно посмотрел на меня, но на сей раз я сдержалась, промолчав.

— … слабая душа, слабая воля. Может, для тебя это и не очевидно, но мы так долго «выступало» на здешней«арене» исключительно благодаря тебе . Мы для тебя лишь якорь. Будучи частью мы, ты не исполнишь своего предназначения. Ты знаешь, я не могу тебе соврать.

— Но ты вполне можешь ошибаться. Да и неоткуда тебе было узнать, в чем заключается мое предназначение и как его исполнить. — заметила я.

— А вот в этом ошибаешься как раз ты! — ответил он, вновь источая довольство.

Дима вдруг подошел ко мне вплотную и крепко (у него не может быть столько сил!) обхватил меня за талию, притянув к себе, а затем принялся шептать на ухо.

— Нет! — с силой отпихнув его от себя, я сделала несколько шагов (практически прыжков!) назад и вытаращилась на него, как овца на новые ворота. — Чушь какая-то! Такого просто не может быть!

— Согласен, возможно, не «буква в букву», но в общих чертах все обстоит именно так. Намеки на это были в том «архиве», который выгрузила в мы тот приятный женский шепот. Находясь здесь, у меня было достаточно времени, чтобы «переварить» весь «архивчик», рассортировать его по «полочкам» — для твоего удобства, в том числе — и сделать определенные выводы. И в главном я точно не ошибся. Так что, хочешь не хочешь, а чтобы выполнить предназначение, тебе придется избавить себя от всего, что делает тебя слабее…уязвимее. Но такова уж цена для инструмента Вселенной. Однако, если я все правильно понял, ты — самая совершенная из «кукушат», и у тебя все может получиться. При определенных условиях и изрядной доле везения, конечно. Вскоре должно начаться все самое интересное в твоей «истории», и мне даже немного жаль, что я этого не увижу.

Он ненадолго умолк, уставившись куда-то вдаль, на сполохи молний (которых в этом месте быть не может) во тьме, а затем вновь обернулся на меня и добавил:

— Ты знаешь, что это не вранье. — в очередной раз повторился он, будто бы эти слова были каким-то заклинанием, а затем продолжил. — Но даже если бы и смог соврать тебе, то какой в этом смысл для меня, чье существование сейчас…возможно…завершится?

Дима замолчал. Я же развернулась к нему спиной.

С его стороны это никакая не лотерея из двух вариантов: отпустит или нет. Он с самого начала был абсолютно уверен в том, какое решение примет я, а иначе бы этого рандеву здесь попросту не случилось. Мы больше уже не будет никогда, даже еслия́вдруг ответит ему: нет. В этом он совершенно прав.

— Возможно, ты просто хочешь отомстить мне за субъективную вечность, проведенную в…этой тюрьме. Да и вообще за много что… Злишься на меня? — произнесла я, развернувшись и уперев свой взор прямо в старческие глаза, смотрящие в мои с невыносимой надеждой.

— Да я уже давно утомился злиться на тебя, «кукушонок». — чуть подавшись вперед, ответил он, добавив. — В конце концов, у меня для этого была целая вечность. А желание мести очень быстро угасает, когда находишься здесь. Я…хочу…прекратить…это.

И он вдруг зашелся старческим и совершенно безумным смехом, от которого по моей коже пробежали мурашки, а затем произнес:

— Только давай без долгих прелюдий, пожалуйста. В конце концов, мы с тобой не любовники и даже не друзья. Я вполне достаточно прождал этого момента, так что хочется уже какой-нибудь определенности. Просто скажи: отпустишь или нет.

Отпустишь или нет — три таких простых слова…

Мы длилось столь долго, и вот теперь, будучия́, мне предстоит в