Рассказы 39. Тени демиургов - Сергей Пономарев

– Папа, ломай!

Отец Яны и Кирилла – Василий – был человеком очень крупным. Он вырос в дедушку Сережу: под два метра ростом, с широченными плечами и большими крепкими руками. Кирилла тут гены обделили, но он не особо переживал за внешнее. Дедушка Сережа как раз этому и учил.

Кирилл прикинул, что отец выбьет дверь минуты за две – вряд ли больше, – а значит, нужно было действовать.

– Знаешь, зачем она тебя сюда позвала?

– Очевидно, чтобы сломать твою игрушку. Совсем как в детстве.

– Отлично, папа! А зачем она в детстве ломала мои игрушки? Что думаешь?

– Ты – младший сын. Тебе – больше внимания надо.

– Яна даже жаловалась, что ей совсем не уделяют внимания. Правда ведь?

– Было дело.

Яна опешила. Она округлившимися глазами смотрела на брата и мелко дышала, как будто задыхаясь:

– Кирилл, – единственное, что она смогла выдавить из себя.

Кирилл подошел к отцу, глядя на него снизу вверх так уверенно, что даже папа попятился:

– Зачем Яна ломала мои игрушки?

– Хотела внимания.

– Вот именно! Папа, ты не находишь никаких сходств? С нашей сложившейся ситуацией?

– Яне не девять лет, Кирюш.

– Вот именно. И ее травмы сильно глубже. Как получить внимание от отца, которого не можешь простить?

Яна задрожала всем телом, как будто от озноба. Она даже сказать ничего не смогла, только обхватила руками голову и села прямо на паркет.

– Не понимаю. За что простить?

– Давай не будем тут детский сад разводить, а?

– Кирилл, немедленно объяснись. – Голос отца перестал быть игривым и дурашливым. – Я не до конца понимаю, к чему ты клонишь.

– Первое. – Кирилл выставил вперед ладонь и загнул большой палец. – Кому было больнее всего, когда вы с мамой разошлись? Кто тяжелее всего переживал развод?

Яна подняла лицо и прошептала тихо:

– Заткнись.

Кирилл не обратил на нее внимания. Он загнул указательный палец.

– Знаешь, что она сказала, когда ты нам отдал квартиру? Что ты пытаешься дешево откупиться от нас. Что тебе на нас плевать. Ты просто скидываешь нас, как поношенное тряпье. За бесценок. Как тебе такое?

– Заткнись, – повторила Яна.

– И кого она больше всего ненавидит за все это? – Кирилл загнул третий палец. – Думаешь тебя? Думаешь, маму? Нет! Она ненавидит меня! За то, что мне все детство доставалось больше внимания. А когда все разрушилось – мне было попросту плевать. И теперь подумай, как она хочет меня унизить? Она хочет, чтобы ты вторгся в пространство, которое я бережно храню. Чтобы растоптать меня. Понимаешь?

– Заткнись немедленно, – Яна начала вставать.

– Кирилл, ты говоришь ужасные вещи, – сказал отец.

– Присмотрись, пап. Ты знаешь, что дедушка возился со мной все детство. Это он внушил мне трепет перед сохранностью жилища. Она просто мстит. Она знает, что это – мое единственное слабое место. Яна убила сразу двух зайцев. Получила твое внимание. Видимо, с избытком. И второе – планирует меня унизить. Все, что для меня ценно. А теперь подумай, стоит ли тебе выполнять свои обещания.

Яна собралась с силами и бросилась на Кирилла, впиваясь ногтями в кожу:

– Наглый лжец! Лжец! Лжец!

Отец снова принялся их растаскивать. На этот раз ему не было смешно.

В дверь позвонили. Все трое одновременно вздрогнули. Яна ослабила хватку. Кирилл подумал о том, что, кажется, началось, а еще о том, насколько все не вовремя. Отец повернул голову к двери.

– Кто там? – прокричал он.

– Мне нужен Кирилл, – доносился из-за двери голос.

Кирилл был готов поспорить, что это был голос седовласого деда, у которого они с Лешкой сегодня утром сперли копию статуи.

Кирилл покачал головой и постучал ребрами ладоней друг по другу, показывая папе крест.

– Нет его, – прокричал отец.

– Открывайте. Он взял мою вещь.

Отец посмотрел на сына и двинулся к двери. Кирилл вцепился ему в ногу и прошептал:

– Папа, я сейчас не шучу. Это опасно.

Яна молча смотрела на брата. В ее глазах стоял испуг. Кирилл понимал почему.

Она впервые в жизни видела родного брата напуганным. Чувствовала опасность.

Папа оттолкнул Кирилла, прошел по коридору, приблизился к двери и посмотрел в глазок:

– Проваливайте, – сказал он громко и безапелляционно.

Он закрыл железную дверь на все замки, потом закрыл и вторую дерматиновую дверь. Даже шпингалет защелкнул. Обернулся и сказал Кириллу:

– Ты мне немедленно все объяснишь, иначе…

Договорить он не успел. Во всей квартире погас свет.

Время, пространство

– Что за чертовщина, Кир?

– Где свечи у вас теперь?

– В шкафчике. Справа от плиты.

– Сейчас-сейчас.

– Тише!

Кирилл зажмурился.

Не обращая внимания на все стандартные цвета, которые наполняли любое пространство, он постарался сосредоточиться на нежданном госте.

Он повернулся к двери. Копия статуи колыхалась ядовито-зеленым.

Нет, не то. Дверь. Внимание – на нее. Кирилл собрал все силы. От двери шел яркий цвет: сложное смешение голубого и красного. Как проводки в зарубежных боевиках, цвета закручивались вокруг друг друга. От них тянуло ледяным, как от сквозняка. Шлейф этого цвета тянулся вдаль и закольцовывался. Как будто великан накинул на район разноцветную удавку и теперь стягивал ее вокруг одного-единственного дома.

– Не могу найти.

– Может, сначала зажигалку возьмешь, пап?

– Точно-точно, я же вот тут на подоконнике оставил.

– Там на верхней полке. Подсвети – сразу найдешь.

Кирилл открыл глаза. Они уже более или менее освоились с темнотой. Он подбежал к окну. Света не было ни в одном доме в пределах видимости.

– Кирилл, что ты натворил? Ты правда спер что-то у этого человека? Это облава?

– Какого черта, Кирилл? Какого черта тут происходит? Объясняй немедленно!

В дверь начали стучать. Сначала размеренно, но медленно. Постепенно стук становился все быстрее.

Кирилл снова выглянул в окно. Глаза окончательно освоились в темноте. Теперь он увидел, что к дому тянутся люди – десятки, если не сотни. Всех их выделяло одно – на их пальцах в ночи сверкали зеленые огоньки, похожие на светлячков.

– Вот это уже не смешно, – сказал Кирилл.

К окну подскочила сначала Яна. Следом за ней подошел отец, поставив зажженную свечу на стол.

– Мамочки!

– Кирилл Васильевич, я немедленно вызову полицию.

– Я почти уверен, что провода они тоже обрезали.

– Кто это?

– Мамочки…

В дверь стучали все сильнее. Барабанили уже так, что дрожь проходила по полу, отдавала в пятки.

– Что ж, да. Тут теперь не до игр. – Он говорил это не сестре с отцом, а в первую очередь себе, стараясь настроиться. – Но мне нужно